начал соображать. За убийство сокамерника накинут максимум лет пятнадцать к прежним срокам, но при хорошем поведении он всё еще сможет выйти на волю лет в пятьдесят — к брату, который будет жив. О чем тут вообще раздумывать?
Поскольку именно он наполнял тележку с едой, раздобыть орудие убийства было делом нехитрым. И вот, как обычно, Мальте загрузил тележку вареной колбасой, ремуладом[32], помидорами, куриным салатом, хлебом, маслом и пластиковыми приборами, один из которых — вилка — был заточен с одного конца под шило.
Когда заключенного приведут, Мальте предложит ему обед, и в ту секунду, когда тот подойдет к тележке, он вгонит шило наискось под грудину — прямо в сердце. Он слышал, что для верности шило нужно загонять по самую рукоятку, а если попадется крупный боров, то стоит еще и сверху кулаком припечатать. В общем-то, звучало несложно.
Вот только вышло так, что постояльца из 437-й камеры не успели привести до того, как тележки с едой увезли. Мальте просто стоял в коридоре и ждал.
— Ты чего тут трешься? — спросил самый известный на данный момент узник Восточного крыла Вильям Бастиан[33]. Мальте уже не раз сталкивался с ним за время отсидки. Его прозвали «Кроличьим хером», потому что его коньком было заводить интрижки с богатыми дамочками, а потом бросать их, когда их кошельки пустели. Но Кроличий хер умел не только это: если за решеткой намечалась какая-то заваруха, можно было не сомневаться — без него не обошлось. Вильям Бастиан верховодил здесь, как делал это во всех тюрьмах, куда его переводили.
— Я? Ничего не делаю. Просто стою, жду. А ты чего? — ответил Мальте.
— Тебе-то какая печаль? Имею свои привилегии. Но всё же, кого ждем?
— Того, кто в ту камеру пойдет, — он кивнул на 437-ю.
— Ага, вот оно как. Значит, ты теперь с легавыми якшаешься. И что надеешься с этого поиметь?
— С легавыми? — Мальте мотнул головой. — С чего ты взял?
— С чего? Да потому что в 437-й камере сидит Карл Мёрк. Ты что, совсем валенок, ничего не знаешь?
Мальте понятия не имел, о чем тот говорит.
— Ясно, не в курсе. Это полицейский, которого большинство здесь мечтает отправить прямиком в ад.
Мальте на мгновение затаил дыхание. Хорошо, что тот обмолвился про это «в ад» — значит, всё путем.
— А-а, раз ты так говоришь… Ну да, ладно, поэтому я его и жду, — Мальте улыбнулся. От такой информации вреда не будет.
Мальте не сразу понял, что произошло с лицом Кроличьего хера, но все морщины на нем вдруг напряглись, будто его ослепило солнце.
— А что этот человек натворил, знаешь? — спросил Мальте.
— Ты собрался его пырнуть вот этим? — Кроличий хер указал на сжатый кулак Мальте, висевший вдоль туловища.
Мальте посмотрел на свою руку. Неужели так заметно?
— И сколько тебе за это отвалят? — поинтересовался Кроличий хер.
— Кажется, мне нельзя об этом говорить.
— Ой, да ладно! У кого мне тогда спросить?
Мальте глянул в конец коридора. Его надзиратель явно предпочитал не отсвечивать.
— А-а-а. Небось у одного из вертухаев? Значит, это Йоэнсен, он же Петер «Ревун», верно?
Интересно, откуда он знает?
Кроличий хер кивнул, видя замешательство Мальте. — Миллион тебе пообещали, да?
Мальте покачал головой. — Нет-нет, совсем не столько.
— А сколько же?
— Вроде как ровно половину.
Тот расхохотался. — Хотел бы я знать, сколько наш добрый «Ревун» положил себе в карман. Но знаешь что, Мальте, я хочу половину от твоей доли. 250 000 крон мне, или я предупрежу легавого в 437-й.
Мальте замотал головой. С какой стати ему делиться с Кроличьим хером? Это его наняли. Ему делать грязную работу.
— Нет, Вильям, так вообще не пойдет. Мне нужны все деньги, иначе не хватит. Мне брату нужно, он очень болен.
Кроличий хер медленно повернул голову к верхнему ярусу, глядя на зэков, свисавших с перил. Многие из них кивнули — значит, всё слышали.
— Знаешь что, Мальте, я поговорю с «Ревуном» и объясню ему, что нам нужен миллион. И тогда ты сможешь получить, скажем, 400 000. Согласен?
Мальте задумался. 400 000 — это как раз примерно столько, сколько просила клиника в Германии. — Но так получится? — засомневался он. — Ты же не можешь вот так взять и надавить на «Ревуна», правда?
Кроличий хер снова глянул на второй этаж, где заключенные ждали развода по камерам. Те заржали.
— Мальте, он же уже вляпался, когда дал тебе это задание, сечешь?
Сверху раздались подбадривающие крики. Мальте нахмурился.
— Он же не захочет под раздачу попасть, — продолжал Кроличий хер. — Дадим ему пару часов побазарить с теми, кто заказал полицейского. «Ревун» может получить лишний полтинник из моей доли за беспокойство, да и парням наверху перепадет малость, я не жадный.
Он взмахом руки утихомирил их восторженные вопли, повернул голову к двери в конце длинного коридора и прислушался.
— Идут. Ну, что скажешь, Мальте? Сдать тебя прямо сейчас или перетрем с «Ревуном», и ты отдашь мне минимум половину? — Он перебил Мальте, не дав тому ответить. — И слушай сюда! Не вздумай меня кинуть, а то не заживешься ты здесь.
Мальте был в полном замешательстве. Он терпеть не мог, когда всё шло не по плану или слишком быстро. Он хотел пырнуть мужика прямо сейчас — так было задумано. Но тогда Кроличий хер не успеет поговорить с надзирателем, который всё устроил. Как же быть?
— Значит, мне надо подождать?
Кроличий хер кивнул сначала Мальте, а затем с кривой ухмылкой — полицейскому, которого под конвоем вели мимо них к 437-й камере.
ГЛАВА 4
Воскресенье, 27 декабря 2020 года
КАРЛ
Карл незамедлительно отметил эти шевеления. Пристальные взгляды со второго этажа[34], внимательно следившие за каждым его шагом. Здоровяк возле пустых тележек для еды, чьи глаза казались на редкость растерянными, и этот придурок по кличке Кроличий хер, с которым рано или поздно знакомился почти каждый полицейский в Копенгагене и окрестностях. Сам Карл его ни разу не арестовывал, но они с Асадом проходили свидетелями по паре дел, где криминальные художества этого типа вплотную пересекались с расследованиями Отдела «Q». Сразу после миллениума (после 2000 года) парня даже подозревали в убийстве пожилой
