Когда начала читать, не знала, что это ты ее написала. А потом увидела твое фото под статьей и прямо вся распушилась от гордости. Оттого, что моя сестра такая прекрасная журналистка – всех заткнет за пояс.
Моника тепло, хотя и с удивлением посмотрела на сестру.
– Ты о какой статье?
– О шведских элитных армейских подразделениях.
Одна из свечей догорела. Моника отошла к комоду и достала новую.
– А с какой стати она тебе понадобилась?
Она наклонила фитиль к одной из горевших свечей, зажгла новую и заменила старую свечу.
Ванесса понизила голос:
– Мы ведь сейчас говорим не для протокола?
– А разве мы когда-нибудь говорили иначе?
– Нет, мне просто нравится эта формула – не для протокола.
Моника фыркнула и села на стул.
– О’кей, давай, говори.
– Стрельба на Уденгатан. Жертвы там были для того, чтобы убить или хотя бы убрать преступника. Им удалось его скрутить, но он сначала разоружил, а потом убил одного из них и ранил второго. У нас все это есть на видео. Никто из нас не видел ничего подобного. Я думаю, что он военный.
– А я думала, что ты отстранена, ты сама сказала, – пробормотала Моника, но замолчала на полуслове, когда в комнату вошел Яльмар и вынес в кухню салатницу. – А что ты, собственно, хочешь знать? Я же не имею права выдать тебе, кто это или от кого я узнала. Мы защищаем наши источники, ты же знаешь.
– Что это за люди?
– Оперативники?
– Если их так называют, то да.
Моника немножко подумала.
– Это никакие не мачо. Наоборот. Красноречивые, вежливые и скромные, во всяком случае, во время интервью. Но когда я была с ними на полевых учениях… даже не знаю, что тебе сказать. Физически они на грани каких-то сверхчеловеков, психически тоже. Это лучшие из лучших, которые у нас вообще есть. Чем именно занимается эта Группа особого назначения, в каких операциях они принимают участие, об этом знает только высшее военное начальство и несколько человек в правительстве. Они готовы к отправке немедленно, по тревоге, куда угодно, в любую точку земного шара.
– Имена засекречены, полагаю.
– Абсолютная секретность. В случае оккупации враг не должен узнать, кто эти люди. Их задача – работать за линией фронта в маленьких партизанских отрядах и мешать продвижению врага на Стокгольм.
– Насколько они хороши, умелы, знают свое дело?
– По словам военных экспертов, с которыми я говорила, они входят в десятку лучших в мире. Их можно сравнить с американской морской пехотой или морскими десантниками, с аналогичными британскими подразделениями. Или с русским спецназом.
– Неплохо для такой небольшой страны, как наша.
– Да, это так.
Вошла Лувиса и кашлянула. Сказала, что они помыли посуду и что она собирается пойти погулять с друзьями.
– В такое время? – пыталась возразить Моника, посмотрев на часы.
– Да.
Моника обреченно покачала головой. Ванесса улыбнулась. Вылила в себя остаток виски и встала.
– Я все равно буду заказывать такси. Тебе куда?
– «Кафе 60» на улице Свеавэген.
– Я тебя подвезу. Если мама разрешит, как, Моника?
Ванесса и Моника попрощались в прихожей.
В лифте Лувиса посмотрела в зеркало и накрасила губы ярко-красной помадой.
– Спасибо, что ты меня защищала от папы, – сказала она.
– А, ничего особенного. Он принадлежит к старой школе и не всегда понимает, что можно говорить, а что нельзя. Но это не значит, что можно делать как он. Наш папа, то есть ваш дедушка, был точно таким же.
– Я знаю.
– Хорошо.
Ванесса постояла, посмотрела, как Лувиса вошла в кафе и как ее обняли девушки с похожими прическами и в похожей одежде. А потом пошла по Свеавэген по направлению к району Васастан.
Ограбление часового магазина «Богенъельм» и похищение Оскара Петерсена и Хампуса Давидсона должны быть как-то связаны. И за ними стоит Николас Паредес. Но на кого он работал? Сначала все указывало на «Легион» – в том числе и встреча с Йозефом Булачем и Микаэлем Столем. Но если Паредес к тому же был тем человеком, который вывел из строя Эмера Тузека и Самера Фегули, то это значительно усложняло картину.
Первый раз за несколько часов она достала телефон. Четыре пропущенных звонка. Все с номера, который был ей незнаком. Ванесса позвонила и приложила телефон к уху.
– Наконец-то, – сказала женщина, снявшая трубку.
– Извините, а с кем я говорю?
– Тина. Тина Леонидис из «Ментора».
Ванесса поймала себя на том, что улыбается, представляя перед собой эту молодую юристку, а с другой стороны, готовилась к тому, что ее сейчас отругают за то, что произошло в доме для трудных подростков в Тюресё.
– К сожалению, у меня очень плохие новости.
– Вот как, что случилось?
– Наташа пропала.
Ванесса остановилась. Сердце забилось чаще и сильнее.
Два байкера, сидевшие в пабе «Анкор», посмотрели на нее с любопытством.
Она повернулась к ним спиной.
– Что ты говоришь?
– Она исчезла. Персонал думает, что она ушла добровольно. Это не так уж необычно, что подростки, приезжающие без родителей…
– Я знаю, что многие несовершеннолетние без родителей исчезают по собственной воле, но чаще всего это связано с тем, что они получают отказ в получении политического убежища.
– Я понимаю, что с этим бывает трудно смириться…
– Дура проклятая, – сказала Ванесса и положила трубку. Она сделала несколько шагов к мостовой и как раз успела помахать рукой в сторону проезжавшего мимо свободного такси.
11
Иван открыл дверь подъезда. Холодный ветер пробрал до костей, проник под тонкую куртку. Пиццерия «Капри» на углу еще не открылась. Ну и ладно! В последнее время он питался только такой «мусорной едой». Он свернул налево, к продовольственному магазину «Ика», купить готовый салат.
Все у него шло наперекосяк. Все было не так, как надо. Вдобавок он еще и не спал сегодня.
Иван всю ночь просидел в машине, глядя на дверь подъезда на улице Руслагсгатан, в котором жила Ванесса Франк и куда она приехала на такси. Он уже собрался отчалить оттуда, но такси, к его удивлению, развернулось и продолжило стоять у парадной, включив аварийку. Через пять минут она снова спустилась, захлопнула за собой дверцу машины, и такси уехало.
Любопытство быстро переросло в тревогу, когда такси поехало по шоссе Нюнэсвэген в сторону Тюресё. Он следовал за ними до тех пор, пока они не свернули в сторону дома-приюта для трудных подростков. Тогда убедился, куда она направляется – в тот самый приют, откуда он и братья Салах выкрали девочек.
Он свернул на велосипедную дорожку, позвонил Йозефу и поехал
