того же дома. По ее словам, она сдала комнату Лаурюсу, чтобы выручить его. Раньше она работала волонтером в «Красном Кресте», и ей доводилось иметь дело с оказавшимися в трудной жизненной ситуации молодыми людьми. Когда она разместила объявление о сдаче комнаты, именно такой молодой человек по имени Лаурюс оказался одним из тех, кто приходил ее посмотреть. Он честно признался женщине, что недавно освободился из тюрьмы, где отбывал наказание за мелкие правонарушения. Хозяйка комнаты пожалела его, поскольку, будучи богобоязненной христианкой, не сомневалась, что вместо того, чтобы судить заблудшую овцу, лучше помочь ей вернуться в овчарню. Поэтому она и уступила Лаурюсу комнату за небольшие, или, как она выразилась, адекватные деньги. Молодой человек, однако, не заплатил ей ни кроны. Каждый раз, когда хозяйка осведомлялась, почему арендная плата до сих пор не поступила на ее счет, он делал круглые глаза и вопрошал:
— Но как же так? Ведь я ходил в банк вчера!
Лаурюс разыгрывал святую простоту так искусно, что можно было действительно подумать, что деньги не пришли из-за какой-то ошибки операторов банка. Затем он в очередной раз обещал, что решит проблему при первой возможности.
Еще хуже было то, что жилец превратил свою комнату в настоящий проходной двор, — личности всех мастей заявлялись к нему в гости в любое время дня и ночи. Будь на часах хоть три утра, они бесцеремонно и настойчиво жали на кнопку домофона, чтобы он пустил их в подъезд. Понятно, что такое положение дел крайне раздражало соседей, которые изливали свое недовольство на добросердечную хозяйку комнаты, поэтому ей в конце концов пришлось пообещать, что она попросит Лаурюса на выход в самое ближайшее время.
Тогда Ласси дал ей честное слово, что исправится, но вскоре принялся за старое, а через месяц его дружки устроили у подъезда такой мордобой, что пришлось вмешаться полиции, которая к тому времени уже перестала обращать внимание на жалобы соседей.
— Я даже не удивилась, когда в этом притоне нашли труп, — заявила полиции одна из соседок.
— Лучше б его самого прикончили, — добавил ее муж.
— А разве это не он убил девушку? — поинтересовалась его супруга.
Соседи не могли сообщить, как часто к Лаурюсу приходила Данни, да и вообще их особенно не интересовало, кто к нему захаживал. Для них это были какие-то безликие фигуры, которые периодически спускались в полуподвал или поднимались из него. Все гости Лаурюса дымили как паровоз, так что по всему подъезду вплоть до верхнего этажа разносился отвратительный запах. Качественный американский табак еще куда ни шло, но те из жильцов, кто в этом мало-мальски разбирались, утверждали, что так пахнут наркотики. Или еще что похуже.
— Да там сплошь наркоманы, — поделился с полицией мужчина с третьего этажа.
Было достаточно взглянуть на комнату, чтобы понять, что он недалек от истины. Там было шагу не сделать, чтобы не наступить на бутылку из-под водки или смятую жестяную банку из-под пива, которые были разбросаны по всему полу вперемешку с типичными принадлежностями для приема наркотиков. Валялись там и шприцы с иглами, и упаковки из-под сильнодействующих лекарств. Некоторые из этих препаратов продавались в Исландии, а другие ввозились в страну нелегально.
— Несчастная девчонка, — сочувственно покачал головой мужчина с четвертого этажа.
— За что боролась, на то и напоролась, — заключила его жена.
12
Проворочавшись в постели до глубокой ночи и в очередной раз проиграв своей хронической бессоннице, Конрауд включил компьютер, чтобы посмотреть, что творится во всемирной паутине. Новостные сайты писали о министре, который оказался замешанным в скандале, связанном с предоставлением помощи албанским беженцам, а также о провалившихся переговорах, целью которых было решить трудовой конфликт по поводу зарплаты.
Язык новостей начала сентября тысяча девятьсот шестьдесят первого года был несколько иным, но по сути они не слишком отличались от нынешних: смертный приговор алжирским повстанцам, соглашение об экспорте сельди в СССР, некто, упавший в море на пристани в Акюрейри, но чудом спасшийся. В кинотеатрах шли повторные показы знаменитого фильма «По ком звонит колокол» в память о «безвременно ушедшем», как было написано в анонсе, Эрнесте Хемингуэе.
Самая крупная ежедневная газета опубликовала заметку о происшествии на Тьёднине. Помещенная в черную рамку, она содержала довольно скупую информацию. Некий молодой человек, проходя по мосту, обнаружил утонувшую в озере двенадцатилетнюю девочку. Об обстоятельствах трагедии было ничего не известно. Полиция предполагала, что гулявшая в одиночестве девочка упала в воду и утонула, поскольку не умела плавать.
Три дня спустя в той же газете сообщалось, что в результате предварительного расследования полиция пришла к выводу, что смерть девочки не носит криминальный характер. Имя пострадавшей, а также имена ее родителей или других родственников не упоминались, что шло вразрез с общепринятой практикой, когда происходили несчастные случаи, подобные этому. Имя молодого человека, который обнаружил девочку, газетчики также опустили.
Конрауд продолжил блуждать по просторам Интернета. В последнее время значительное внимание уделялось новостям из блогов женщин, которые в определенный момент своей жизни (включая детские годы) подвергались сексуальным домогательствам или были изнасилованы. Все новые и новые свидетельства об актах насилия появлялись на таких веб-страницах практически ежедневно. Далеко не все из них являлись анонимными, а некоторые живописали факты в мельчайших гнусных подробностях. Хватало там и историй о насилии, совершенном с особой жестокостью, и о душевной боли, которая не переставая терзала несчастных жертв. В отдельных случаях называлось имя насильника, для того чтобы он, по выражению автора одного из блогов, «на собственной шкуре испытал, какой это стыд». Конрауд и подумать не мог, что так много женщин могут поделиться ужасными историями о своих отношениях с мужчинами. Разумеется, за долгие годы работы в полиции, он не раз сталкивался с подобными случаями насилия, но до сих пор не отдавал себе отчета, насколько распространилось и внедрилось в повседневную жизнь это безобразное явление.
Выключив компьютер, Конрауд снова улегся в кровать и стал размышлять об Эйглоу. Они договорились увидеться на следующий день, но эта встреча не внушала ему ничего, кроме тревоги, поскольку Конрауду предстояло задать ей вопросы, которые не давали ему покоя, а Эйглоу могла воспринять их в штыки.
Погруженная в свои мысли, Эйглоу сидела в кафе в ожидании Конрауда. Из кухни доносился звон посуды, а большая итальянская кофемашина выпускала из себя струи горячего пара, но ее пыхтение тонуло в гуле голосов посетителей кафе. Это популярное заведение в самом центре города было вечно битком набито людьми, так что Эйглоу уже жалела, что не выбрала более спокойное и уединенное
