письменных столов с компьютером и телефоном на каждом.
– Итак, когда сосед Дэвида, мистер Гершбаум, вызвал охрану, то этот звонок поступил кому-то в этом помещении, так?
– Так. – Медрано кивнул.
– И система автоматически фиксирует дату и время звонка?
– Да, и дежурный в зависимости от ситуации отменяет или подтверждает отправленное в полицию оповещение.
– В каком это смысле? – не понял Кеннеди.
– Когда от кого-то из жильцов поступает тревожный вызов, наша система автоматически отправляет на девять-один-один текстовое сообщение – о том, что такой вызов просто поступил. Если в течение пяти минут наш оператор не свяжется с ними и не сообщит, что всё в порядке, полиция отправляет сюда патрульную машину. У нас в этом здании около двадцати богатейших людей Манхэттена. Если какая-нибудь банда решит напасть на нас с целью ограбления, то первым делом им придется вывести из строя всех на центральному посту. Так что если кто-то из жильцов или персонала сумеет добраться до телефона, то уже не важно, смогут ли отреагировать на вызов наши сотрудники – кто-нибудь из службы «девять-один-один» все равно узнает, что здесь сложилась чрезвычайная ситуация, и копы сразу примчатся на помощь.
– Надо же, не знал… Все, что у меня есть, – это запись того, как кто-то из ваших сотрудников вызывает полицию сразу после обнаружения тела. Как думаешь, Кеннеди, сможешь добыть мне запись того текстового сообщения?
– Попробую.
– А можно посмотреть весь оригинал записи, с которой полиция делала свою нарезку для прокуратуры? Хочу убедиться, что там ничего не смонтировано, – сказал я.
Медрано отослал сотрудника, сидящего перед мониторами, и принялся искать нужную запись на жестком диске. Через несколько секунд картинка на одном из мониторов пропала, а потом сменилась изображением охранников, стучащихся в дверь Гершбаума.
– Погодите, сейчас отмотаю, – бросил Медрано.
– Нет, все отлично. Давайте дальше, – сказал я.
Вот из квартиры Чайлда вышел кто-то из охранников, поднес к уху мобильник. Дальше несколько минут ничего не происходило – Медрано промотал запись до того момента, как прибыла первая пара полицейских. На экране появился сам Медрано, впустил копов в квартиру Дэвида. Тут он включил ускоренное воспроизведение, и какое-то время мы смотрели, как Медрано быстро расхаживает туда-сюда по лестничной площадке вплоть до самого появления детективов в сопровождении команды криминалистов, одетых в белые пластиковые комбинезоны. Я внимательно приглядывался к каждой из появляющихся на экране фигур и попросил Медрано замедлить воспроизведение, чтобы получше рассмотреть всех побывавших на месте преступления сотрудников. Были куски, на которых на экране не было ни души – в таких случаях Медрано опять ускорял воспроизведение, так что минута реального времени проскакивала в записи за какие-то три секунды. Где-то минут через двадцать такого ускоренного просмотра я завопил: «Стоп!»
В ту же секунду Медрано поставил запись на паузу. Так-так, вроде бы пошла мне карта! Пока что не козыри, но и не с одними двойками мне теперь утром на суде сидеть.
– Ну и что мы тут видим? – поинтересовался Кеннеди.
– Пока точно не знаю, – ответил я. – Но хочу выяснить. Мне нужно просмотреть запись за весь день. Можете сделать копию?
Начальник службы безопасности почесал подбородок.
– Не вижу препятствий. У копов тоже вся запись целиком. Кстати, а вам не нужна заодно запись и с той камеры, что в вентиляционной решетке?
– Давайте сначала ее просто посмотрим, – предложил я.
– А как вышло, что у копов нет записи скрытой камеры? – спросил Кеннеди.
Медрано кашлянул, глянул на свои ботинки, а потом посмотрел Кеннеди прямо в глаза.
– Знаете, в этом доме живут очень богатые люди, в том числе и знаменитости. Мы следим тут за всем, но при этом очень многого не замечаем. Понимаете, о чем я? Папарацци пытаются перекупить хоть кого-нибудь, кого угодно в этом здании, чтобы им вовремя свистнули, когда к кому-то из наших жильцов заглянет проститутка, наркодилер или еще какая-нибудь знаменитость. Нам хорошо платят за наше молчание и за то, что мы на многое закрываем глаза. Вплоть до прошлого года никакой камеры там не было. Было вроде как неписаное правило – лестница должна быть свободна от наблюдения. А потом произошла кража. Вора мы поймали и все-таки решили пойти на компромисс: скрытые камеры на каждом этаже поставили, но не стали это афишировать. Полиция записи с них не запрашивает, а сами мы их никогда никому не показываем. Это единственная камера, в поле зрения которой попадает дверь на лестницу. Это, что называется, для поддержания разумного равновесия. Большинство наших жильцов не желает жить под надзором камер наблюдения – никому не должно быть дела до того, какой образ жизни они ведут. Так что таким образом мы попытались обеспечить им и безопасность, и анонимность.
После того как Медрано покопался в меню и забил в строку поиска дату и время, на экране появилась новая запись. Вид был на сей раз боковой. Мы опять увидели, как Дэвид с Кларой входят в квартиру – только под совсем другим углом. Медрано ненадолго ускорил воспроизведение, пока на мониторе вновь не возник Дэвид – в руке спортивная сумка, на голове капюшон. Медрано чуть отмотал назад и опять пустил запись на нормальной скорости. На пол Дэвид ничего не ронял. Я совершенно четко видел его руки. Потом он опять отвернулся от двери и вышел за пределы кадра – в сторону лифта.
– Стоп! – воскликнул Кеннеди. – Видели?
– Нет, – ответил я.
Медрано еще раз отмотал назад, запустил запись опять.
– Да вот же! – сказал Билл.
– Что? – недоумевал я.
– Можно увеличить? – попросил Кеннеди.
– Конечно. Какую часть? – отозвался Медрано.
Фэбээровец ткнул пальцем в зеркало на площадке. Покрутив два больших колеса по бокам от клавиатуры, Медрано навел курсор в виде увеличительного стекла на зеркало. Изображение стало довольно зернистым, но нужный участок растянулся на весь экран.
– Прокрутите еще разок, – распорядился Кеннеди.
Когда пошла запись, я только ахнул.
– Ни хрена себе, – выдохнул Медрано.
Некоторое время мы сидели втроем, словно язык проглотив и не сводя глаз с застывшей на экране картинки – Медрано опять нажал на паузу.
– Копы точно не видели эту запись? – очнулся я наконец.
– Точно. Их вполне удовлетворили кадры с основной камеры, – заверил Медрано.
– И ты хочешь показать это окружному прокурору? – спросил Кеннеди.
Я на секунду задумался. Потом помотал головой. Заранее ставить Зейдера в известность о наличии у меня подобного свидетельства очень не хотелось. Оно не доказывало невиновности Дэвида, но если правильно им распорядиться, то по крайней мере оно давало ему шанс.
– Нет. Пусть это выплывет на открытом слушании. Звону будет – на весь белый свет, – сказал я.
