Глава 70
Дэвид Чайлд, должно быть, услышал, как я пристраиваю «Хонду» на подъездной дорожке у дома Ящера. Не успел я еще выбраться из машины, как он уже стоял в дверях – руки в карманах, правая нога нервно притоптывает по крыльцу.
– Я чист? – спросил Дэвид, пока я, сложившись пополам, вылезал с тесного водительского сиденья.
– Пока нет.
За двумя банками энергетика и половиной кофейника перестоявшегося кофе я рассказал ему все, что произошло недавно в аэропорту. Неудивительно, что Дэвид тоже не спал – содержимое банок больше напоминало смесь бензина с апельсиновым соком. Про Эль Грито я ему рассказывать не стал. На него и без того слишком много чего навалилось.
– В общем, расклад такой: либо двадцать лет отсидки – либо бороться в суде, рискуя заработать пожизненное. У прокурора теперь и отчет баллистиков есть – обнаруженный в вашей машине пистолет прочно привязан к пулям, которые убили Клару. Я почитал, что там в нем написал доктор Пиблз, – ни к чему не подкопаешься. Единственное, на что я сделал стойку, – Пиблз не обнаружил на орудии убийства серийного номера. Но из этого все равно никакой каши не сваришь.
Чайлд попытался заговорить. Я видел, как паника скручивает ему живот, напрягает каждую мышцу, растягивает каждую жилу, перекрывает дыхание. Голова его опустилась на стол.
А потом он опять меня удивил.
– По крайней мере, хоть вашей жене теперь ничего не грозит – со стороны закона, я хотел сказать. По крайней мере, хоть что-то доброе из всего этого вышло. Я и сам уже все знал – по тому, как прокурор вел себя вчера в суде. Просто знал. Он никогда не пошел бы со мной на сделку. Я знал это, – проговорил он, постукивая кулаками по столу.
Длинный вздох, сжатые пальцы резко распрямились. Потом все его тело на глазах расслабилось – словно кто-то снял груз со сжатой до отказа пружины.
– Слава богу, что ваша семья в безопасности, – сказал Дэвид. И сказал совершенно искренне.
– Кристине по-прежнему угрожает фирма. И они не остановятся, пока над вами висит обвинение в убийстве. У вас есть возможность нанести им значительный ущерб, и они не будут сидеть спокойно, пока эта угроза не будет устранена навсегда. Ваш единственный шанс – это завтра отбиться от обвинения в убийстве, а потом молиться, чтобы эта объединенная спецгруппа прихлопнула фирму до того, как та доберется до вас.
– Но ваша жена теперь ни при чем. Она в безопасности. Вы можете спокойно уйти. Побыть с семьей. Я бы… я бы все понял.
Даже перспектива пожизненного заключения не мешала Дэвиду думать о других.
– Нет.
– Почему? – спросил он.
– Потому что вы нуждаетесь в помощи, потому что я и так вас очень сильно подвел. Думаю, что вам надо просто послать окружного прокурора на хер. Это не самый лучший юридический совет, но и адвокат из меня тоже не из лучших.
– А что получается у вас лучше всего? – спросил Дэвид.
– Жульничать. Мошенничать. Обводить людей вокруг пальца. Именно потому-то я почти разобрался, каким образом вас подставили. Другой вопрос, как все это доказать. У нас действительно появилось одно новое свидетельство, которое сулит нам некоторые перспективы, но мне нужно придумать, как им правильно распорядиться.
Я рассказал ему про то, что увидел на записи со скрытой камеры наблюдения.
– Я… я этого не помню.
– Не думаю, чтобы вы что-то реально увидели с того ракурса. Скорее просто почувствовали, поскольку повернулись и сразу же остановились.
– Не знаю, что это было в тот раз. Клара пыталась помочь мне с этим аспектом моей личности. Я имею в виду компульсивность. Думаю, что иногда у нее это получалось.
– Все, что нам сейчас нужно, – это полная картина событий. Не будет толку, если мы не сумеем объяснить всю схему подставы от начала до конца.
Из своего посещения «Сентрал-парк-илевен» я вынес только самое начало своей версии того, каким образом Чайлда могли подставить. Но все равно оставалась масса нестыковок и вопросов без ответа. Полной картины у меня по-прежнему не было. Пока что не было. И я пока не видел смысла делиться с ним тем, как, на мой взгляд, все это было проделано. Для начала, вся схема, как я ее видел, была чересчур уж замысловатой и рискованной – удивительно, что она вообще срослась. Пока что мы обнаружили в ней лишь одну промашку. Но я был уверен, что она была не единственной.
– Вы встречались с Лангхаймером? – спросил Дэвид.
Я показал Дэвиду фотку на своем телефоне.
– Вид у него испуганный, – заметил он.
– Угу, тут явно заваривается какая-то каша. У него есть подруга?
– Не знаю… наверное.
– Исключить я его не могу, хотя не вижу, как он во все это вписывается.
Внезапно мой череп пронзила резкая боль – даже в глазах потемнело. Я не спал уже больше суток, и непохоже, чтобы в ближайшее время меня ждала возможность более или менее выспаться. Я прикрыл один глаз, выпрямился и допил кофе из кружки с надписью «Ящеры делают это без трусов» – хозяин дома в своем репертуаре. Было уже почти три ночи, и на беспросветно черном небе понемногу зарождались первые проблески рассвета.
– Только у него есть на это и деньги, и власть, – сказал Дэвид.
– Но зачем? Конкурентная борьба – это одно, а вот убийство – совершенно другой компот. Вы и в самом деле считаете, что он настолько безжалостен? Что способен убить ни в чем не повинную девчонку, только чтобы подставить вас?
Дэвид машинально почесал подбородок – но тут же спохватился, вытащил из упаковки сразу три влажные салфетки и принялся оттирать пальцы.
Я уже в двадцатый раз попробовал набрать Кристину. По-прежнему безуспешно. Твердил себе, что у них всё в порядке, что они просто укрылись в такой жопе мира, куда не проходит даже телефонный сигнал.
– Так что произойдет завтра? – спросил Дэвид.
Убрав документы обратно в папку, я поднялся, мечтая поскорее отыскать во владениях Ящера какой-нибудь свободный диван и хоть ненадолго забыться сном.
– Будем бороться. Того, чем мы располагаем на данный момент, для победы недостаточно. Надеюсь, что Кеннеди не подведет. Вообще-то я просто уверен, что не подведет. Я оставил его в вашем доме – он сейчас пересматривает записи с камер, пытается кое-что прояснить. И еще он попробует добыть кое-какую информацию, которая должна нам помочь. Это не так-то просто, но он точно справится.
– Да уж, насколько я понял, он из тех, кого так просто с пути не свернешь.
– Это еще слабо сказано.
