не знал, но слышал о ней не раз – судя по снимкам в его комнате, она была для Бенни самым близким человеком. После Фила, конечно. Она даже знала о Филе – и сказала, что хочет как можно скорее познакомиться с ним.
Но до знакомства дело так и не дошло.
– Джули, – сказал Бенни после долгого вздоха и повернулся к Филу лицом. – Я вчера был в полиции. Давал показания.
– Подожди. Показания? По какому делу? Почему ты мне ничего не сказал?
Бенни кивнул.
– Все ополчились против ее бывшего, Даниэля Вагнера. Помнишь его? Мы как-то столкнулись с ним в «Чичику»…
Теперь и Фил кивнул. Речь шла о клубе недалеко от вокзала – ярком, шумном, немного убогом, но с хорошей музыкой и охранниками, которые никогда не спрашивали документы, чем частенько пользовались Бенни и многие из его друзей.
– Да, помню. И что?
– Я видел его в «Чичику». В ту ночь, когда пропала Джули.
Фил непонимающе пожал плечами, и Бенни объяснил:
– Это значит, что Вагнер никак не связан с похищением. Потому что был той ночью в «Чичику». Понимаешь?
Нет, Фил не понимал. Он нахмурился: что-то не сходилось. Бенни ошибался. Точно ошибался. Джули пропала в ночь с шестого на седьмое сентября. Бенни просто не мог находиться той ночью в «Чичику». Он не пошел бы туда без Фила. Они были лучшими друзьями, а лучшие друзья не ходят в клубы поодиночке. Фил был уверен, что в ту субботу Бенни просто не мог быть в клубе. Он сам говорил, что останется дома, что хочет задобрить родителей, поужинать с ними, а потом поиграть в настолку. В «Монополию», кажется. Да, в «Монополию», потому что ее любил отец Бенни.
К счастью, Фил помнил, как все было. Бенни ошибался – наверняка перепутал даты. Да, они и правда были в «Чичику», но днем ранее. Фил помнил тот вечер: симпатичный бармен подмигнул и поставил перед ними два коктейля, а Бенни сказал:
– Смотри, это бывший Джули, тот самый Даниэль. Полный придурок. Наверное, надеется пересечься здесь с ней. Не понимает, что она больше не хочет иметь с ним дела. – Он засмеялся. – Да и вообще Джули, эта маленькая Мисс Совершенство, все еще боится сюда приходить.
И вот теперь Фил сказал:
– Ты должен пойти в полицию. Сказать, что ошибся датой. Ты ошибся, точно ошибся, я же знаю. Ты не пошел бы тусоваться без меня. И если ты не скажешь правду, полиция может обвинить тебя в препятствии расследованию. Оно тебе надо?
Бенни посмотрел на него растерянно, почти испуганно. Тогда Фил думал, что он боялся последствий. Ему и в голову не пришло, что Бенни может что-то скрывать. И даже сейчас он гонит эту мысль прочь. Не потому, что идея о том, что Бенни пошел в клуб один, все еще кажется немыслимой. А потому, что, если это действительно так… будет больно. Даже спустя столько лет.
Как бы то ни было, Бенни действительно пошел в полицию и изменил свои показания: теперь он утверждал, что видел Даниэля Вагнера не в ночь с шестого на седьмое, а с пятого на шестое. Это означало, что Вагнер остался без алиби.
…Фил поднимает голову и смотрит на Макса.
– Все сходилось, Макс! Вагнер знал Бенни в лицо, знал, что тот был лучшим другом Джули, и знал, что именно лучший друг Джули сначала подтвердил его алиби, а потом пошел на попятную. Полицейские сообщили. Нарушили долбаный закон о защите свидетелей, с которым сами так носятся, и подставили Бенни! Вагнер подкараулил его возле школы, схватил за шиворот и начал орать «Почему?!» прямо на улице. Только когда Бенни начал звать на помощь, он отпустил его и сбежал. Я был вне себя – хотел поехать к Вагнеру и набить ему морду. Но Тео Новак уже попробовал – ничем хорошим это не закончилось. Поэтому я посоветовал Бенни разобраться с Вагнером другим способом. Нужно было действовать, не сидеть сложа руки. К тому же я догадывался, что газеты предложат неплохие деньги за эксклюзивное интервью с кем-нибудь из близких Джули. А нам были нужны деньги – мы собирались уехать сразу после того, как Бенни окончит школу. Мы хотели уехать и начать новую жизнь, понимаешь?
Макс удивленно замирает, но ничего не говорит. Он уже слышал эту историю, только в прошлый раз она звучала несколько иначе. Фил не упомянул, что они с Бенни решили подзаработать на интервью, в котором Бенни говорил о якобы токсичных отношениях между Джулией Новак и Даниэлем Вагнером, что только подогрело общественные подозрения против Вагнера. В прошлый раз все выглядело по-другому: будто у Фила был врожденный нюх на правду, и он отчаянно пытался доказать, каким чудовищем на самом деле был Вагнер.
И он должен был быть чудовищем. Иначе как объяснить, что Бенни погиб всего через некоторое время после этого интервью? Для Фила – а позже, благодаря его способности убеждать, и для Макса – все звучало логично: Бенни не мог покончить с собой. Зачем ему было это делать? Фил сто раз проигрывал Максу этот сценарий: вот Вагнер подкарауливает Бенни, приводит к туннелю, напаивает, а потом перерезает ему вены. Идеальное преступление – убийство, замаскированное под самоубийство. Фил был уверен, что именно так все и произошло. Он знал это. Но ни полиция, ни родители Бенни не хотели об этом слышать. Фил пытался говорить с последними, однако те сомневались, что Фил вообще знал их сына. В конце концов, Бенни никогда не знакомил их, да и вообще не упоминал о Филе. Для них он был просто очередным выскочкой, жаждущим внимания. Психом. И всерьез его не восприняли. Но Фил знал правду. Или, по крайней мере, верил, что знал, – и собирался ее доказать. Сначала – при помощи Макса. Тогда, во время стажировки в «Берлинер рундшау». Ему нужно было только имя Макса, больше ничего. Имя, не связанное с Бенни и полицией, имя стороннего человека. Тем более что сам Фил уже успел подмочить репутацию – после того случая, когда переписал чужую статью.
Однако интервью, которое он взял у Вагнера под именем Макс Бишоп-Петерсен, обернулось катастрофой, и Филу пришлось какое-то время держаться в тени. А еще, как и Максу, ему пришлось искать новую работу.
Фил работал в самых разных сферах, пока однажды не устроился в рекламное агентство, где и познакомился с Лив. Агентство принадлежало ее отчиму, и Фил сразу понял, что работает она там не по своей воле. Они быстро подружились, а вскоре решили запустить подкаст Two Crime. Для Лив это был шанс вырваться из-под крыла отчима, для Фила – возможность собрать новые доказательства
