пломбы выпадают.
Норман возился с кнопками управления, быстро перематывая запись. Грейс смотрел на экран, где Поттинг, Дзаффероне и еще один мужчина выходили из комнаты задом наперед, в ускоренном темпе, по очереди исчезая за дверью.
Поттинг остановил запись, затем включил ее с самого начала, и все трое появились снова, на этот раз чинно зайдя в дверь.
– У тебя уже есть профиль на «Майспэйс»? – внезапно спросил у Роя сержант.
– Вообще-то, я уже староват для того, чтобы заводить профили в социальных сетях.
Норман покачал головой:
– Возраст тут совершенно ни при чем. Ли всего двадцать четыре года. У нас с ней общий профиль, называется «Норма-Ли». Она уже нашла в Англии трех тайских подружек, причем одну из них в Брайтоне.
– Рад за нее, – рассеянно ответил Грейс, больше думая о том, как избежать зловонного дыхания Поттинга, и не особенно вникая в его слова.
– Ты не представляешь себе, какие в соцсетях встречаются красотки, – ухмыльнулся Норман. – Есть там одна симпотная малышка. Ну просто вау!
– Я думал, ты теперь у нас счастливый новобрачный. А как же твоя молодая жена?
На мгновение смахивающее на физиономию мопса лицо Поттинга приобрело выражение подлинного счастья, озарившись довольной улыбкой.
– О, моя Ли – это просто нечто, говорю тебе, Рой! Научила меня в постели кое-каким новым трюкам. Ну просто отпад! У тебя была когда-нибудь восточная женщина?
Грейс покачал головой:
– Нет, но поверю тебе на слово. – Он внимательно смотрел на экран, пытаясь сосредоточиться на работе и отогнать мысли о Сэнди. На его плечах сейчас лежала огромная ответственность, и то, как он справится в ближайшие дни, может оказать серьезное влияние на его карьеру. Учитывая общественный резонанс этого дела, ясно, что на суперинтенданта Грейса направлен критический взгляд не одной только Элисон Воспер.
На экране худощавый угловатый мужчина опустился в одно из трех красных кресел в комнате для допроса свидетелей. Весьма необычное лицо, скорее интересное, чем красивое, небрежно взлохмаченные волосы и бородка голландского поселенца. На нем были мешковатая гавайская рубашка, синие джинсы и кожаные сандалии. Кожа такая бледная, будто он все лето провел в помещении.
– Это и есть любовник Кэти Бишоп? – спросил Грейс.
– Он самый, – кивнул Поттинг. – Барти Ченселлор.
– Манерное имечко, – заметил Рой.
– Ага, тот еще фрукт. – Норман прибавил звук.
Грейс наблюдал за ходом допроса, во время которого оба детектива часто делали пометки в блокнотах. Несмотря на необычный внешний вид, Ченселлор говорил в уверенной, слегка высокомерной манере, характерной для выпускника частной школы, и в целом держался спокойно. Единственным намеком на волнение было то, что он время от времени крутил браслет на запястье.
«Миссис Бишоп когда-либо рассказывала вам о своем муже, мистер Ченселлор?» – спросил его Норман Поттинг.
«Да, конечно».
«Вас это заводило?» – задал следующий вопрос Дзаффероне.
Грейс улыбнулся. Молодой и напористый констебль полностью оправдал его ожидания, выбрав нужную тактику: он пытался разозлить свидетеля и выбить того из колеи.
«Что именно вы под этим подразумеваете?» – уточнил Ченселлор.
Дзаффероне спокойно выдержал его взгляд.
«Нравилось ли вам осознавать, что вы спите с женщиной, которая изменяет мужу?»
«Я здесь, чтобы помочь вам в расследовании дела об убийстве моей любимой Кэти. Не думаю, что такие вопросы уместны».
«Сэр, здесь мы решаем, что уместно, а что нет», – холодно заметил Дзаффероне.
«Я, между прочим, явился в полицию добровольно! – Теперь Ченселлор раздраженно повысил голос. – И мне не нравится ваш тон».
«Я понимаю, что вы, должно быть, сильно огорчены, сэр, – вежливо вмешался Норман Поттинг, изображая классического хорошего полицейского, тогда как Дзаффероне исполнял роль плохого. – Мне очень жаль, что вам пришлось через это пройти. Но вы бы очень помогли нам, сэр, если бы немного рассказали о характере взаимоотношений между мистером и миссис Бишоп».
Ченселлор некоторое время поигрывал своим браслетом. А потом вдруг заявил:
«Этот тип вел себя как последняя скотина».
«В каком смысле?» – осведомился Поттинг.
«Он истязал миссис Бишоп? – предположил Дзаффероне. – Был жесток?»
«Морально, не физически. Бишоп слишком придирчиво относился к ней – к тому, как Кэти выглядела, как она вела хозяйство – был на этом просто сдвинут. Да вдобавок жуткий ревнивец, поэтому Кэти вела себя чрезвычайно осторожно. И еще… – Художник немного помолчал, словно бы не решаясь продолжать. – Ну… не знаю, важно ли это, но она говорила мне, что ее муж любит эксперименты».
«Какого рода эксперименты?» – уточнил Поттинг.
«Сексуальные. Бондаж, фетиши».
«А точнее?» – продолжал расспрашивать Норман.
«Ну, кожа, резина, все такое».
«И миссис Бишоп рассказывала вам об этом?» – поинтересовался Дзаффероне.
«Да».
«Вас это заводило?»
«Что за вопросы, черт возьми?» – вспылил Ченселлор.
«Хорошо, сформулирую иначе: нравилось ли вам, когда Кэти рассказывала обо всем этом?»
«Я не конченый извращенец, если вы к этому клоните», – ответил художник.
«Скажите, мистер Ченселлор, – снова вклинился Норман Поттинг, изображая хорошего полицейского, – миссис Бишоп когда-либо упоминала о противогазе?»
«Не понял».
«Не располагаете ли вы информацией о том, что мистер Бишоп во время сексуальных игр использовал противогаз?»
Художник на мгновение задумался:
«Нет… Я не помню, чтобы Кэти упоминала о противогазе».
«Уверены?» – спросил Дзаффероне.
«Ну, такое вряд ли можно забыть. У меня с памятью все в порядке».
«Но тем не менее вы довольно легко забыли, что миссис Бишоп замужняя женщина», – съязвил Дзаффероне.
«Думаю, настало время пригласить моего адвоката, – ответил Ченселлор. – По-моему, вы переходите всякие границы».
«Это вы убили миссис Бишоп?» – холодно осведомился Дзаффероне.
«ЧТО?!» – Художник готов был взорваться от гнева.
«Я спросил, не вы ли убили миссис Бишоп».
«Я любил Кэти, мы собирались провести вместе остаток жизни. С какой стати я стал бы вдруг ее убивать?»
«Вы только что сказали, что хотите пригласить своего адвоката, – продолжил Дзаффероне, вцепляясь в него, как ротвейлер. – По моему опыту, когда люди хотят, чтобы на допросе присутствовал их адвокат, они виновны».
«Я очень любил Кэти. Я…» – Голос Ченселлора задрожал. Внезапно сгорбившись, он закрыл лицо руками и зарыдал.
Поттинг и Дзаффероне переглянулись, терпеливо ожидая, когда свидетель успокоится. Наконец Барти Ченселлор овладел собой и выпрямился.
«Извините».
Затем Дзаффероне задал вопрос, которого давно уже с нетерпением ждал Грейс:
«Скажите, а мистер Бишоп знал о ваших отношениях?»
«Нет. Абсолютно точно не знал».
Тут снова вмешался Норман Поттинг:
«Мистер Бишоп, несомненно, очень неглупый человек. У вас с миссис Бишоп был роман, который длился больше года. Вы действительно думаете, что ее супруг ни о чем не подозревал?»
«Мы были очень осторожны, и, кроме того, будние дни он, как правило, проводил в Лондоне».
«Возможно, на самом деле муж обо всем знал, но
