голова кого-то из репортеров. Я со зверским выражением лица отмахнулся от него. Он сразу же юркнул за дверь.
– Условием юридической неприкосновенности для вашей жены были ее показания против Джерри Синтона и Бена Харланда. На тот случай, если вы еще не слышали, – Бен Харланд мертв. Выловлен сегодня утром из Ист-ривер. Он неприкосновенность уже себе заработал. Синтон подчищает хвосты. Полиция с ним уже сегодня общалась – на тот момент, когда Харланд отваливал от причала, у него алиби. К несчастью, Синтон – это лишь полдела. Деньги должны прийти на счет в «Чейз Манхэттен» сегодня в четыре дня на имя Бена Харланда. Понятия не имею, как Синтон собирается наложить на них лапу, но если мы не захватим его за попыткой перевести их на свое имя, то у нас на него ни черта нет. А может, он за этими деньгами вообще не сунется. Может, у него и без того уже более чем достаточно в загашнике. По-моему, как раз по этой причине конечный счет всегда был на имя Бена Харланда – полная страховка от всяких неожиданностей. Если что-то вдруг пойдет наперекосяк, всегда можно устранить Харланда и свалить всю вину за отмывание денег на мертвеца. У нас нет абсолютно ничего, что привязывало бы эти деньги к Джерри Синтону. Так что у нас нет иного выбора, кроме как привлечь к ответственности сообщников Бена Харланда. А ваша супруга – как раз один из таких сообщников.
Он закашлялся, опять сплюнул кровь, весь подобрался и подался ко мне.
– Соглашение о неприкосновенности умерло вместе с Беном Харландом. Но я готов дать Кристине последний шанс. Все зависит от вас, Эдди. Дэвид Чайлд врет вам как сивый мерин. Он замешан во всем этом куда сильнее, чем вы думаете. Этот свой алгоритм он разработал отнюдь не для борьбы с кибератаками – он написал его, чтобы прятать деньги от ФБР и от Министерства финансов. Расклад не стопроцентный, но все же этого хватит, чтобы предъявить ему обвинение. Обеспечьте мне признание и сделку. Получит десятку за убийство, даст показания, что Джерри Синтон заказал ему разработку программы для отмывания денег, ну а дальше… кто знает? Может, вообще лет через пять выйдет по условно-досрочному. Сейчас вам больше некуда деваться. Кристине тоже. Вы должны были склонить этого парнишку к признанию и сделке, а не делать попытки выпустить его на свободу. Вы кинули меня – я кинул вас.
– А что с тем телефоном, который я вам дал? Разве из телефона Джилла не удалось вытащить хоть что-нибудь, что связывает Джерри Синтона с попыткой убить Кристину?
– Вся информация с этой трубки была дистанционно стерта – буквально через час после того, как вы мне ее отдали. Совершенно непонятно, как это все было проделано. Технари в ФБР только головы чешут.
Я сразу подумал про Лангхаймера. Если он меньше чем за минуту сумел отследить мой телефон, то запросто мог стереть и память мобильника.
– Кто-то подставляет Дэвида и помогает фирме. Чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, кто это может быть. Не знаю, какое отношение он имеет к фирме, но все нити явно тянутся к нему. Его зовут Бернард Лангхаймер.
– Какой еще, на хрен, Бернард Лангхаймер? Хватит уже мести пургу, Эдди. Дэвид убил свою девчонку. Джерри Синтон рулит постирочной фирмы – все просто, как грабли. Завязывайте метаться туда-сюда. Это ваш последний шанс.
И вот опять все к этому свелось. Всю дорогу так.
Дэвид или Кристина?
Похоже, что спасти сразу обоих нереально. Если я не склоню Дэвида к сделке, то это почти наверняка приведет только к одному: за решеткой до конца своих дней окажутся и Дэвид, и Кристина. Сделка – наиболее разумный выход из положения. Всего-то надо – это склонить клиента признать свою вину.
Я медленно поднялся с пола, разгладил костюм, поправил галстук.
– Никаких сделок. Когда я вернулся к адвокатской практике, то дал себе слово: теперь все будет только по справедливости. Дэвид Чайлд не убивал эту девушку, и я собираюсь это доказать.
– С каких это пор вас стала так заботить справедливость? Вы же адвокат защиты! Думаете, мне так уж впёрлось во что бы то ни стало засудить Кристину или прочих сотрудников фирмы? Нет, мне нужны партнеры! Прижать Бена Харланда я теперь не могу, так что за все должен ответить Джерри Синтон.
Зазвонил телефон Делла. Он принял звонок, но почти сразу же отключился.
– Джерри Синтон только что вошел в лифт. Он не должен видеть нас вместе. Хорошенько продумайте свои действия. Помните о жене.
Мои глаза сами собой наполнились влагой. Я вытер их, откашлялся.
– Только этим и занимаюсь, Делл.
– Не забудьте и ей то же самое сказать. Мои люди оставили Кармел и Эми там, где их нашли. Они теперь вне игры. Кристину везут сюда. Максимум через час она уже будет внизу в «обезьяннике». Если к тому моменту у нас не будет признания, ей выдвинут обвинение в отмывании денег, финансовом мошенничестве, злостном использовании служебного положения – словом, во всем, чего счастливо избежал Бен Харланд, вовремя булькнув в реку. Кончайте водить меня за нос и давайте мне сделку! Работайте, иначе вашей обожаемой супруге каюк!
С этими словами он резко встал и вернулся в зал.
Большой Томми так и стоял футах в двадцати от меня. Убедившись, что Делл скрылся за дверью, отвернулся. Больше в коридоре никого не было.
Я вытащил из внутреннего кармана пиджака пистолет Делла, который совсем недавно скрывался в кобуре у него на лодыжке, убедился, что первый патрон дослан в ствол, засунул крошечный «Ругер эл-си-пи» сзади за пояс и вслед за его владельцем вошел в зал.
Глава 74
Высокая широкоплечая фигура Джерри Синтона заняла собой весь дверной проем. Я поджидал его в центральном проходе, засунув руки в карманы и повернувшись спиной ко все еще пустующей судейской трибуне.
Джерри, за которым почтительно семенила все та же команда помощников, решительным шагом направился прямо ко мне. На лице его отчетливо поблескивала пленка пота. Выглядел он в этот момент как древнеримский гладиатор, обряженный в трехтысячедолларовый костюм.
Прежде чем занять место среди зрителей, адвокат бросил:
– Надеюсь скоро опять увидеть Кристину. Нам с ней много чего надо обсудить.
Усевшись, он сложил руки на груди. Я развернулся и направился обратно к столу защиты. Кровь так и ревела у меня в ушах. Жутко хотелось прямо сейчас свернуть Синтону шею.
Но вместо этого я тоже
