Однако ничего такого не нашел. Он открыл почту, удалил множество не слишком важных сообщений и отправил несколько кратких ответов. Затем посмотрел на часы. Прошло пятнадцать минут с тех пор, как Клио пообещала перезвонить ему.
Его охватила тревога: мысль о том, что с ней может что-нибудь случиться, была просто невыносима. Клио постепенно становилась для него опорой, этакой скалой, какой прежде на протяжении многих лет являлась Сэнди. Надежной, прочной, красивой, веселой, любящей, заботливой и мудрой. Вот только скала эта не всегда оставалась под лучами солнца, а порой уходила в тень.
Грейс еще раз перечитал письмо от Поупа:
Рой, это не та женщина, которую мы с Лесли видели на прошлой неделе.
Мы абсолютно точно видели Сэнди.
С приветом, Дик
Боже, подумал он, насколько все было бы проще, если бы Дик подтвердил, что они с женой видели именно эту женщину. Не то чтобы это принесло ему долгожданное чувство облегчения, но, по крайней мере, тему Мюнхена можно было бы закрыть. Теперь же ему, скорее всего, придется ехать туда снова. Но в данный момент Рой не мог об этом думать. Он слишком отчетливо помнил, что вчера средь бела дня какой-то негодяй порезал крышу автомобиля Клио, припаркованного возле морга.
Это место традиционно привлекало всевозможных психов и извращенцев, которых в Брайтоне было предостаточно. Грейс до сих пор не мог понять, как Клио могло нравиться работать в морге. Конечно, ко всему можно привыкнуть, но ведь это еще не означает, что подобное занятие можно полюбить.
Крыши автомобилей в основном резали на городских улицах либо воры, которые хотели что-то украсть из салона, либо болтающиеся по ночам отвязные придурки, под кайфом или пьяные. Но никто не станет разгуливать возле автостоянки морга, особенно в жаркий воскресный день. Из машины ничего не украли. Стало быть, просто акт вандализма, отвратительный и злонамеренный. Небось какой-нибудь подонок позавидовал ее машине.
А вдруг сегодня за дверью морга стоял тот же самый человек?
«Ну же, Клио, позвони мне. Пожалуйста, позвони мне».
Грейс открыл вложение к письму, чтобы изучить программу ежегодного симпозиума Международной ассоциации по расследованию убийств, который всего через несколько недель пройдет в Новом Орлеане. Однако никак не мог сосредоточиться.
И тут у него зазвонил телефон. Схватив его, Рой с облегчением выпалил:
– Алло!
Но это была Джейн Пакстон, которая сообщила суперинтенданту, что Бишоп собирается сейчас встретиться со своим адвокатом и она направляется в комнату наблюдения. Грейс пообещал тоже подойти минут через десять.
89
Брайан Бишоп в одиночестве сидел в своей тихой камере, сгорбившись на краешке скамьи, которая одновременно служила ему кроватью. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо в жизни чувствовал себя настолько скверно. Казалось, половину мира у него отняли, а другая половина обернулась против него. Даже милейший Роберт Вернон, с которым они знакомы сто лет, говорил с ним по телефону менее дружелюбно, чем обычно. Почему? Неужели прошел слух, что он изгой, от которого лучше держаться подальше? Аморальный тип, кровавый убийца?
Не отвернутся ли теперь от него Гленн и Барбара? А другая супружеская пара, с которой он и Кэти часто встречались, Иэн и Террина? Да все остальные, кого он прежде считал своими друзьями?
Синий тюремный комбинезон жал ему под мышками, а туфли были такими тесными, что даже пальцами не пошевелить, но Брайан не обращал на это внимания. Происходящее казалось ему дурным сном, ночным кошмаром. Вот сейчас он проснется и увидит рядом Кэти, которая, широко улыбаясь, сидит на соседней кровати с чашкой чая и читает колонку светской хроники в «Дейли мейл».
В руках он держал полученный при регистрации желтый лист бумаги, щурясь на размытые слова и пытаясь прочитать их без очков.
ПОЛИЦИЯ СУССЕКСА. УВЕДОМЛЕНИЕ О ПРАВАХ ЗАДЕРЖАННОГО
ЗНАЙТЕ СВОИ ПРАВА
Дверь камеры внезапно распахнулась, и на пороге появился мужчина лет тридцати: одутловатое лицо, полное отсутствие шеи и телосложение пухлого ребенка. Похоже, раньше он ходил в спортзал и качался, но потом перестал, вот мускулы и заплыли жиром. На нем были насквозь пропотевшая форменная белая рубашка охранника с монограммой и черными погонами, черный галстук и черные брюки.
Толстяк говорил вежливым, слегка скрипучим голосом, избегая зрительного контакта: наверное, стандартная практика обращения к негодяям, которых упрятали за решетку.
– Мистер Бишоп, ваш адвокат здесь. Я проведу вас к нему. Пожалуйста, идите передо мной.
Миновав несколько пустых коридоров со стенами кремового цвета, которые оживляла только красная полоса тревожной сигнализации в металлической оправе, Бишоп вошел в комнату для допросов. Брэнсон и Николл временно покинули помещение, чтобы позволить арестованному поговорить со своим адвокатом наедине.
Лейтон Ллойд пожал клиенту руку и усадил его на место. Затем он проверил, действительно ли все записывающее и отслеживающее оборудование выключено, после чего сел сам.
– Спасибо, что пришли, – поблагодарил Бишоп.
Адвокат сочувственно улыбнулся ему, и Брайан мгновенно почувствовал расположение к этому человеку – хотя, наверное, в этот момент он проникся бы симпатией и к вождю гуннов Аттиле, если бы тот сказал, что пришел ему помочь.
– Это моя работа, – ответил Ллойд. – Ну как, с вами хорошо обращаются?
– Мне не с чем сравнивать, – проговорил Бишоп, пытаясь пошутить, однако адвокат этого не оценил. – Вообще-то, есть кое-что, что меня сильно разозлило: у меня отобрали очки для чтения.
– Боюсь, это нормально.
– Логика просто железная! То есть, если бы у меня были контактные линзы, мне бы их оставили, но поскольку я предпочитаю очки, то теперь не смогу читать.
– Я приложу все усилия, чтобы вернуть их вам как можно скорее. – Ллойд сделал пометку в своем блокноте. – Итак, мистер Бишоп, я понимаю, что уже поздно и вы устали. Полиция хочет провести один допрос сегодня вечером – мы постараемся сделать его максимально кратким, – а следующий завтра утром.
– Как долго я пробуду здесь? Вы можете вытащить меня отсюда под залог?
– Я могу подать ходатайство об освобождении под залог только в том случае, если вам предъявлено обвинение. Полиция имеет право задержать вас на двадцать четыре часа, с возможностью продления срока содержания под стражей еще на двенадцать часов. После этого они должны либо освободить вас, либо выдвинуть против вас официальное обвинение.
– Значит, я могу пробыть здесь до утра среды?
– Да, боюсь, что так.
Бишоп замолчал.
Ллойд продемонстрировал ему лист бумаги.
– В этом документе содержится краткая информация, которую полиция готова предоставить нам на данном этапе. Если вы плохо видите без очков, может быть, я
