прочитаю вам это вслух?
Бишоп кивнул. Он чувствовал себя настолько опустошенным, что у него даже не было желания говорить.
Адвокат зачитал документ, добавив от себя то немногое, что ему удалось почерпнуть от сержанта Брэнсона.
– Вам все ясно? – спросил он у клиента.
Бишоп снова кивнул. Все это расстроило его еще больше. Слова, как темные камни, падали куда-то глубоко в его душу. И в результате уныние лишь усилилось. Ему казалось, что он сидит на дне самой глубокой в мире шахты.
В течение нескольких следующих минут Ллойд рассказал Бишопу, какие вопросы ему, вероятно, зададут на первом допросе и как на них следует отвечать. Адвокат посоветовал ему держаться предельно вежливо, но говорить кратко и по существу. И пообещал, что тут же вмешается, если у полицейских вдруг возникнут какие-либо вопросы, которые он сочтет неуместными. Ллойд также поинтересовался состоянием здоровья клиента, спросил, готов ли тот к предстоящим испытаниям, не чувствует ли необходимости обратиться к врачу или принять какие-либо лекарства. Брайан заверил, что с ним все в порядке.
– И наконец, последний вопрос, который я непременно должен задать, – сказал Лейтон Ллойд. – Вы убили свою жену, мистер Бишоп?
– Ну что вы. Разумеется, нет. Это полный вздор. Я любил Кэти. С какой стати мне ее вдруг убивать? Клянусь вам, я этого не делал. Вы должны мне поверить. Я вообще не понимаю, что происходит.
Адвокат улыбнулся:
– Хорошо. Для меня этого достаточно.
90
Грейс весь извелся, пока шел мимо ряда мусорных баков по асфальтированной дорожке, отделяющей основное здание Суссекс-хауса от центра временного содержания. Он прижимал к уху телефон, а узел беспокойства в желудке затягивался все сильнее и сильнее. Во рту у него пересохло от страха. Прошло уже больше двадцати минут. Почему Клио до сих пор так и не перезвонила? Услышав, как на ее мобильном снова включилась голосовая почта, он в очередной раз набрал телефон морга. Как и раньше, на четвертом гудке врубился автоответчик. Рой уже подумывал, может, просто прыгнуть в машину и поехать туда самому. Но это было бы безответственно с его стороны. Он должен находиться здесь и внимательно следить за допросом от начала до конца.
Поэтому он позвонил в патрульную службу, представился и объяснил дежурному, в чем проблема. К его облегчению, выяснилось, что в данный момент в этой части города как раз есть бригада, и диспетчер пообещал немедленно отправить ее прямо в морг. Грейс попросил, чтобы с ним сразу же связались, как только ситуация прояснится.
У него было плохое предчувствие. Просто скверное. Хотя он знал, что Клио всегда держит двери запертыми и в морге есть камеры видеонаблюдения, ему не нравилось, что она остается там одна на ночь глядя. Особенно после того, что произошло вчера.
Затем, поднеся электронный пропуск к серому глазку системы «Интерфлекс» рядом с дверью, Рой вошел в здание следственного изолятора, прошел мимо центральной камеры, где, как обычно, оформляли очередного постояльца, какого-то несчастного представителя городского дна – на этот раз тощего юношу-растамана в поношенной жилетке, камуфляжных штанах и сандалиях, – и поднялся по лестнице на второй этаж.
Джейн Пакстон уже сидела в маленьком помещении для наблюдения перед цветным монитором, который был включен, но пока что ничего не показывал. Им пришлось отключить системы видео- и аудиозаписи, чтобы обеспечить конфиденциальность общения Брайана Бишопа с его адвокатом до официального начала допроса. Джейн предусмотрительно принесла для них две бутылки воды. Положив блокнот на рабочую поверхность перед пустым стулом, Грейс направился на небольшую кухоньку в конце коридора и сделал себе кружку крепкого кофе. От дешевого растворимого напитка в большой банке исходил затхлый запах. Какой-то придурок не убрал молоко в холодильник, оно прокисло, и ему пришлось пить черный кофе.
– Хочешь, я и тебе принесу чай или кофе? – обратился Рой к Джейн.
– Спасибо, я не употребляю ни то ни другое, – ответила она чопорно, с легким упреком в голосе, как будто суперинтендант предложил ей тяжелые наркотики.
Едва лишь Грейс поставил кружку, как динамик вдруг затрещал и монитор ожил. Теперь в комнате для допросов можно было видеть четверых мужчин: Брэнсона, Николла, Бишопа и Ллойда. Все без пиджаков, оба детектива при галстуках, но в рубашках с закатанными рукавами.
В комнате наблюдения стояли два монитора, и Грейс выбрал тот, на котором лучше видно лицо Бишопа.
Обращаясь к подозреваемому и время от времени почтительно поглядывая на его адвоката, Брэнсон официально открыл допрос стандартной фразой:
– Ведется аудио- и видеозапись настоящего допроса, возможен его удаленный просмотр.
Грейс поймал его направленный вверх мимолетный дерзкий взгляд.
Выслушав предупреждение полицейского, Бишоп кивнул.
– Понедельник, седьмое августа, 22:15, – продолжил Гленн. – Я детектив-сержант Брэнсон. Попрошу каждого из присутствующих назвать себя для записи.
Брайан Бишоп, Лейтон Ллойд и констебль Ник Николл поочередно представились.
Когда эта процедура была закончена, Гленн сказал:
– Мистер Бишоп, попрошу вас как можно более подробно рассказать о ваших передвижениях в течение двадцати четырех часов, предшествовавших тому моменту, когда сержант Николл и я приехали в гольф-клуб «Северный Брайтон» в пятницу утром.
Грейс внимательно следил за рассказом Брайана Бишопа. Тот сначала заявил, что обычно рано утром в понедельник отправляется поездом в Лондон, где всю неделю живет один в своей квартире в Ноттинг-Хилле, работает допоздна, часто проводит по вечерам совещания и встречи с партнерами, а в пятницу вечером возвращается в Брайтон на выходные. Однако на прошлой неделе, по его словам, у них в «Северном Брайтоне» был турнир по гольфу в честь столетия клуба. Поскольку означенное мероприятие начиналось утром в пятницу, на этот раз он поехал в Лондон поздно вечером в воскресенье, чтобы при нем была машина, на которой можно было в пятницу утром приехать прямо в гольф-клуб.
Грейс отметил в своем блокноте эту деталь, о которой Бишоп прежде не упоминал.
Бишоп рассказал о том, как прошел его рабочий день в офисе компании «Интернэшнл ростеринг солюшнз» на Ганновер-сквер, а также о том, что вечером он отправился пешком на Пикадилли, чтобы поужинать вместе со своим финансовым консультантом Филом Тейлором в ресторане «Уолсли».
Фил Тейлор, как он объяснил, специализируется на налогах. После ужина, который закончился достаточно поздно и за которым Бишоп выпил гораздо больше, чем собирался, он вернулся из ресторана домой в свою квартиру и покинул ее только на следующее утро. Он объяснил, что спал в ту ночь плохо, отчасти из-за того, что выпил две большие порции кофе с бренди, а отчасти потому, что боялся проспать и опоздать в гольф-клуб
