с ним в боевом фехтовании?
— И ты, Ирочка, тоже не язви! — Тетушка подняла злосчастную ложечку, мечту бретера и дуэлянта, прицепила на рожок вешалки и заспешила прочь, причитая: — Воля, дружочек, позволь, я заглажу свою вину еще одним вкусным кусочком…
То есть в чем-то она перед котиком уже сегодня провинилась, поняла я. Надеюсь, не использовала как спарринг-партнера в поединке на неправильных ложках.
— Ма! — обиженным басом отозвался Волька уже из кухни — лучшего места для заглаживания вины перед обиженными котами.
— «Маленьким кусочком не отделаешься!» — машинально перевела я для Ирки. — Да войди ты уже, не мнись за порогом, видишь — нас вроде передумали убивать.
В кухне брякнуло, хрюкнуло, мявкнуло.
— Идите сюда, язвы, — вполголоса устало позвала тетушка. — Чай, кофе, коньяк, кисель?
Этим вопросом она регулярно ставит в тупик малознакомых гостей. Жаль, что никто из них, ошеломленных столь широким спектром гостеприимства, почему-то никогда не просит кисель, его тетушка терпеть не может и никогда не варит. То-то был бы афронт.
— Чай, — ответила я, не собираясь издеваться над родной старушкой.
— Коньяк, — отозвалась Ирка. — Впрочем, у меня свой… — И побежала в прихожую за оставленной там сумкой-самобранкой. Вот в той, я подозреваю, и кисель отыскать можно, и кумыс, и безлактозное птичье молоко. Вернулась она с маленькой стеклянной фляжкой: — Кто-то еще будет?
— Ма! — вынув убеленную сметаной морду из миски, жирным голосом сказал наглый кот.
— А тебе восемнадцать есть? — Ирка показала ему язык.
— Мы! — Кот тоже показал ей язык, сел вполоборота и принялся умываться — не зря же язык высунул.
— Я что-то не так поняла — или меня только что назвали мымрой? — напряглась подруга.
— Дети, дети, не надо ссориться! — Тетушка, еще недавно такая воинственная, включила режим миротворца. — Так, чай… — и заметалась по кухне, готовя горячий напиток.
Мы с Иркой сели за стол, она со своей чекушкой, я — с вопросительно поднятыми бровями. Еще никто не объяснил, почему меня чуть не гильотинировали на входе в обычно мирный дом.
Гильотина закономерно проассоциировалась у меня с французской революцией, та — с организовавшими ее народными массами, а те — с юным представителем таковых: Гаврошем. Я вспомнила, что нам сказала Соня, прозванная в честь бездомного парижского мальчика, и сообщила тете:
— Ты удивишься, но мы случайно узнали, кого нашли в болоте — маргинала по прозвищу Красная Шапочка. Это прозвище он получил за привычку в любое время года носить головной убор ярко-красного цвета.
— Я удивилась, — согласилась тетушка, присела за стол и пощипала себя за щеки — верный признак внезапного волнения. — И не сказать, что приятно.
— Момент! — Ирка жестом попросила ее сделать паузу и глотнула из своей микрофляжки. — Теперь я готова, продолжайте. — И нашептала мне: — Что-то мне подсказывает: нас ждет новый шок.
— Знавала я одного персонажа по прозвищу Красная Шапочка, — и впрямь не затруднилась шокировать публику тетушка. — Дурень был редкостный. Совался всюду, куда надо и не надо, пока не получил необычную производственную травму: лишился части скальпа.
— Это что ж за производство было? — удивилась Ирка.
— Не суть важно, но производили там не валенки, — строго глянула на нее тетушка. — До такой степени не валенки, что об этом до сих пор нежелательно распространяться. Короче, ближе к делу: тот нарушитель техники безопасности, помимо физической травмы, приобрел и моральную. Слегка свихнулся, мягко говоря. Стал постоянно носить красные кепки и шапки, символизирующие окровавленную голову. После чего, разумеется, с нашего закрытого предприятия…
— По производству не-валенков, — понятливо кивнула я, поощряя ее продолжать.
— …этого персонажа попросили. А звали его, дай бог памяти, не то Витя, не то Петя… Да, точно: Саня. Александр Попов! — Тетушка прищелкнула пальцами, радуясь, что прошла экспресс-тест на отсутствие возрастного склероза, но снова помрачнела и встала, громко проскрипев ножками стула по полу. — Как странно, выходит, я была знакома с убитым… Позвоню-ка Мите.
— Или Вите, или Сане, — проводив ее взглядом, ехидным шепотом прокомментировала Ирка.
— Да нет же, теперь точно Мите. — Я даже не усмехнулась. — Тому, который у нас генерал Толстопятов.
— Нет, Мите я позвоню утром, сейчас уже поздно. — Тетушка вернулась с полпути, снова села за стол и оглядела нас с настораживающим сочувствием. — Я сожалею, что вы не выспитесь, мои дорогие, но придется ударно потрудиться. Не нужно Марфе знать, что случилось. Она, конечно, и сама видела, но завтра уже не вспомнит, вот и прекрасно, в нашем возрасте нервы нужно беречь.
— И снова момент! — Ирка, провидица, опять остановила повествование, чтобы превентивно глотнуть коньяку, и лишь потом спросила: — А что случилось-то?
— Ах да, вы же все еще не в курсе. — Тетушка в очередной раз встала, поманила нас за собой и на ходу сообщила: — Моя эскапада с подручным вооружением как раз и была продиктована опасением, что это снова они…
— Кто? — успела спросить я, прежде чем тетушка с возгласом «Любуйтесь!» распахнула перед нами дверь Голышовой спальни.
Я ахнула, Ирка присвистнула. Волька мявкнул и ужом полез между ногами столпившихся на пороге, чтобы воссесть посреди разгрома а ля вишенка на торте.
— Куда на книги задом, а ну, брысь! — тут же погнала его тетушка.
— Мо!
— Что значит «Мой зад, куда хочу — туда и сажусь»? Зад твой, а книги чужие и ценные! Брысь, я сказала!
— М-мо, м-мо, м-моу-у. — Недовольное завывание, означающее что-то вроде «Моя жизнь ужасно тяжела и страшно безрадостна», стихло только в кухне. Финальным аккордом донеслось откровенно страдальческое «Иняу!» — ужатый до лаконичного взвизга упрек «И никто не даст мне, бедному котику, сто первый сладкий кусочек».
— Чем вы его там угощаете? — покосилась я на кошачью хозяйку. — Не сушеной валерианой? Я бы тоже сгрызла корешочек-другой, что-то нервно мы стали жить. Кто и зачем вывалил книги из шкафа на пол?
— И обрушил сам шкаф? И ободрал обои в нише? — добавила вопросов Ирка.
— И разбил подвеску на люстре, — дополнила список тетушка. — Тут уже мне интересно, не только кто и зачем, но и как это было сделано, потому что высота потолка три с половиной метра. Может, к нам Халк забегал?
— Ой, а вы знаете героев вселенной Марвел? — некстати обрадовалась Ирка.
— Не настолько близко, чтобы позволять им забегать сюда в наше отсутствие и безобразничать, — ворчливо съязвила тетушка и вышла в коридор, мягко подпихивая на каждом шагу кота, не желающего удаляться оттуда, где еще будет происходить что-то интересное.
Хотя лично я от ночной волонтерской акции по срочному наведению порядка с удовольствием уклонилась бы.
— Поставим на место шкаф, вернем на полки книги — и все пока,
