да? — Ирка постаралась заранее оговорить объем сверхурочных работ.
— И еще разбитую подвеску снимите, пожалуйста, — попросила тетушка, уже удаляясь. — Я попробую найти похожую на Блошке…
Но до поврежденной подвески у нас той ночью руки не дошли. Мы подняли и задвинули на место в нише шкаф, бессистемно распихали по полкам книги и альбомы, закрепили обои на стене скотчем, наскоро протерли пол и этим ограничились.
Уже светало, когда относительный порядок в Голышовой комнате был восстановлен. Часы, украшенные златопопыми младенцами, показывали половину четвертого утра. Белые ночи хороши, но огорчительно коротки.
— Ну, все на сегодня. В Бедламе объявляется отбой! — сказала Ирка, рывком задергивая плотные шторы.
Упоминание знаменитого английского сумасшедшего дома напомнило мне, что мы еще не рассказали тетушке о неправильном Бэкингеме, но я решила, что это может подождать.
Глава 7. Кто-то все же спятил
Первый завтрак мы с Иркой проспали. Вышли, пошатываясь и зевая, ко второму.
Тетя Ида и Марфинька чинно пили кофий за круглым столом. На белоснежной скатерти сияли, отражая солнечный свет из окна, чашечки-блюдечки-ложечки и хрустальная ваза с ландышами. Тетушка была свежа, как те цветочки, безупречно одета и идеально причесана. А Марфинька красовалась в небрежно подпоясанном атласном халате с жар-птицами и время от времени осторожно трогала пальчиками тугую шелковую повязку на голове.
Это подсказало мне правильную линию поведения.
— Доброе утро, как ваша мигрень? — спросила я, проходя к свободному месту за столом.
Это официальная версия, объясняющая периодические провалы в дементной памяти Марфиньки. Мол, пролежала бедняжка с ужасной мигренью целый день кряду да и забыла его, как страшный сон. Звучит правдоподобно и всех (включая саму «больную») устраивает.
— Мигрень? Кажется, отступила. — Старая актриса мимически изобразила неуверенность в надежности ощущаемого ею облегчения и принялась аккуратно массировать виски.
— А почему же вы такие кислые? — с громким скрипом выдвигая себе стул, весело поинтересовалась Ирка, которой по утрам трагически не хватает деликатности.
Не понимает она, что не все пробуждаются бодрыми, как Винни-Пух. Некоторым спросонья идейно ближе унылый и желчный Ослик Иа.
— Марфа имела неосторожность включить радио. — Тетя Ида неодобрительно поджала губы.
— Думала услышать что-то бодрящее, подходящее для утренней гимнастики, — объяснила свою оплошность Марфинька. — А там опять передавали какое-то невнятное нытье, и я даже не поняла, у кого такая плохая дикция и кому медведь крепко на ухо наступил — мальчику или девочке?
Она глотнула кофе, прислушалась к своим ощущениям и осторожно покачала головой:
— Кто только пускает на радио таких, с позволения сказать, артистов? Ни песен у них хороших нет, ни голосов, ни даже имен. Вот как можно зваться — Котлеточка?
— Я не уверена, что имя было такое, — заметила тетушка. — Возможно, не Котлеточка, а Конфеточка… Или Копеечка? Что-то в этом роде.
— Все равно звучит ужасно, — заявила Марфинька. — Вот, помню, моим кумиром в юности была актриса Бабанова. Это же звучало! БАБАНОВА! А? Только слышишь имя — сразу ощущаешь глубину корней и мощь народного таланта! А что теперь?
— А теперь все не то. — Я воспользовалась подсказкой, чтобы вырулить на нужную тему. — Измельчали таланты, нет великих имен. Взять, к примеру, хотя бы Джорджа Вильерса…
— Моего Жорика? — Марфинька встрепенулась, развернулась на стуле и впилась в меня взглядом. — А что с ним?
— А то, что он не ваш Жорик, — брякнула Ирка, со вкусом поедая мармеладный тост.
Я посмотрела на нее с укором: нельзя же так вываливать шокирующую правду, Винни!
— Да вам такой Жорик и не нужен. — Подруга попыталась исправиться, но получилось не очень. — Мелкий, рыжий… как таракан.
Из-под стола высунулась мохнатая башка: Волька отреагировал на упоминание вековечного врага.
Тараканы, клопы, жучки-древоточцы в старых домах в историческом центре города раз и навсегда не выводятся, как ни старайся. Наш доблестный кот при случае активно включается в борьбу с неприятными насекомыми и никогда не возвращается с охоты на них с пустыми лапами.
Тетушке стоило большого труда отучить его складывать капитулировавших тараканов ей в тапки.
— Воля, посиди спокойно, мы скоро поедем домой. — Хозяйка мягко, но настойчиво затолкала кота обратно под стол.
Кот выразил недоумение этим подобием ареста, издав короткий протестующий мяв, который благополучно приглушила длинная полотняная скатерть.
— Короче говоря, ваш Жорик в Россию не приехал, вместо него прибыл то ли сын, то ли внук — какой-то более молодой родственник, — сказала я, тоже приступая к завтраку.
— Юный Бэкингем? — Марфинька замолчала — призадумалась.
Я решила, что эту тему мы благополучно закрыли, и перешла к другой:
— А генерал Митенька уже знает про Красную Шапочку?
— Да, я позвонила ему вскоре после начала рабочего дня, — тетушка покосилась на часы, стрелки которых почти сошлись на одиннадцати, — и мы совместными усилиями прояснили ситуацию. Оказывается, тем несчастным, которого мы нашли в болоте, действительно был мой давний знакомый и некоторым образом коллега — Александр Попов по прозвищу Красная Шапочка…
— Кто такой, почему не знаю? — надула губы Марфинька.
— Мы не были друзьями-приятелями, более того, между нами имелись серьезные разногласия. — Тетушка нахмурилась.
Видно было, что вспоминать того знакомого и коллегу ей неприятно.
— Это не вызвало подозрений? — обеспокоилась Ирка.
Тетушка вопросительно подняла брови:
— Каких подозрений?
— Ну, в том, что это вы его убили?
— С чего бы? — Арки тетушкиных бровей взлетели еще выше.
— Так у вас же были серьезные разногласия!
— Полвека назад!
— И что? Месть — это блюдо, которое едят холодным! — важно изрекла Ирка и с хрустом откусила полтоста разом.
Правильно, тост — это блюдо, которое едят горячим.
— Вообще-то это логично, — неохотно признала Марфинька. — Совпадение и впрямь подозрительное. На месте следователя я бы тебя, Идочка, проверила.
— Меня и проверили, — кивнула тетушка, вернув брови на место. — К счастью, прогулку по болотам я совершала не одна, а в компании любителей пофотографироваться, и первую остановку с целью нащелкать красивых кадров мы с вами сделали — где? Помните?
— О да! У фантастически красивых кустов сирени и черемухи на подъезде к заповедному болоту! — Это Марфинька помнила прекрасно.
— Под забором единственного в округе дома, на воротах которого имеется камера, — добавила тетушка. — Благодаря чему следствие с высокой точностью установило время нашего прибытия на болото, а к тому моменту Попов уже был мертв.
— Прекрасно! — простодушно обрадовалась Ирка, уловила укоризненные взгляды и поправилась: — Конечно, не то, что этого Попова убили, а то, что у нас алиби. Значит, про Красную Шапочку можно забыть.
— Одной проблемой меньше, — согласилась тетушка, вовсе не выглядевшая довольной.
— Что за проблемы еще? — наклонившись к ней, шепотом
