спалилась сразу… Сказала одному нашему свидетелю, что мы, типа, помогаем следствию… А если бы это был убийца?
Ребров с Журавлевым и Петром, которые до этого момента о чем-то громко спорили, кажется, сверкнуло слово «чупакабра», примолкли. Петра за столом уже не было, он отправился спать.
— Женя, мы тут пришли к выводу, — начал Ребров, — что в список своих партеров Чумантьева занесла лишь тех мужчин, с которыми рассталась более-менее вежливо, если так можно выразиться. То есть это те мужчины, к которым она могла бы вернуться в случае нужды или больших проблем, понимаешь? Иначе зачем ей их номера телефонов? Они были ей нужны как спасательная подушка…
— Поэтому мы согласны с тобой в том плане, — поддержал его Павел, — что не стоит и дальше встречаться с остальными.
Женя почувствовала, как загорелись ее уши. Буквально сегодня они чуть не поссорились с Ребровым, когда она, самостоятельно придя к такому же выводу, сказала ему прямо: мол, Валера, ты же не хочешь сказать, что я должна буду встречаться со всеми ее любовниками? На что тот ответил ей довольно резко: ты можешь вообще ни с кем не встречаться.
Видимо, Ребров потом и сам почувствовал, что перегнул палку, и, хорошенько все взвесив и посоветовавшись с Павлом, решил таким вот замысловатым образом сгладить свою вину.
— Да я и без того уже понимаю, что ее убил точно не любовник. Все мужчины, с которыми она была в отношениях, если и не любили ее, то уж во всяком случае относились к ней с нежностью. Я же все вам рассказывала — мужчины были очарованы ею. Но был кто-то еще, с которым у нее никаких отношений не было, но кому она все-таки причинила сильную боль.
— Женщина? — склонив голову набок, отчего его румяная щека коснулась высокого ворота вязаного свитера, предположил Борис.
— Да запросто! — ответила ему Женя. — Вот только хорошо бы понять, что же такого Чумантьева могла ей сделать, чтобы вызвать такую злость и желание убить?
— Так мужика увела, — пожал плечами Ребров. — Женька, ты же и сама знаешь, как много у нас уже было смертельных случаев из-за ревности, когда убийцей оказывалась женщина.
— Валера, что там эксперты говорят?
— Чумантьеву убили в другом месте, труп притащили. Перед тем как это провернуть, убийца в черном плаще с капюшоном, который скрывал его лицо, разбил установленные на козырьках подъездов камеры. Мой помощник не стал дожидаться утра и сегодня вечером отправился в ателье Маковского. Понятное дело, что там все было закрыто, в окнах было темно. Но Маковский мог спрятаться там, поэтому я завтра же задним числом оформлю постановление об обыске…
— Так он вскрыл ателье? — прогремел увлеченный беседой Борис. — И что там?
— Да, вскрыл. Грубовато, конечно, получилось, он просто пригласил знакомого из службы вскрытия замков…
— И? — хором в нетерпении спросили Женя с Валерием.
— Маковского там не оказалось. Вроде бы там все в порядке, за исключением сломанного замка туалетной двери. Как если бы там кого-то заперли…
— Так Маковского и заперли! — сказала Женя уверенно.
— Но зачем? — Павел после приличного количества выпитого осмелился посмотреть Жене в глаза.
— Его запер тот, кому понадобился черный плащ с капюшоном. Хорошая маскировка, между прочим, ни тела не видно, ни лица, и, главное, отличный способ подставить самого Маковского, не у всех же в шкафу водятся черные театральные плащи. Мы же сами сразу, когда узнали о человеке в черном плаще, подумали на Маковского.
— Но тогда с Маковского можно снять все подозрения! — сказал Борис. — Убийца пришел к нему в ателье, вернее, он следил за ним с улицы в окно, ждал, когда Маковский зайдет в туалет.
— Долго же ему пришлось ждать! — усмехнулся недоверчиво Ребров.
— Как знать… — поддержала мужа Женя. — Ладно, пусть так. Вот Маковский скрывается в туалете, убийца заходит в ателье, запирает там хозяина, забирает плащ и спокойно выходит. Так надо же проверить камеры поблизости!
— Сделаем, — пообещал Журавлев.
16. 2007 г.
Еремеевы, Юрий и Ольга
Я планировал сделать это по-другому. Уж точно не так. Да я и сам от себя не ожидал, что в меня словно вселится другой человек или даже зверь, безжалостный и настолько переполненный злобой и желчью, что не в состоянии почувствовать после содеянного ничего, кроме облегчения.
Это потом уже придут страхи, которые будут терзать меня постоянно. Но в тот вечер, прекрасный теплый июньский вечер, когда над Москвой небо порозовело и никому не хотелось сидеть дома, все и свершилось. Вместо того чтобы валяться на продавленном диване в несвежей майке и штанах, хотелось вымыться, переодеться, сесть в машину и покатить туда, где весело, где играет живая музыка, где официант поставит перед тобой запотевшую рюмку с водкой, принесет закуску и где ты в какой-то момент почувствуешь себя счастливым.
Моя жена была молодая, красивая и богатая. Квартира на Патриарших прудах, шикарный кабриолет, деньги. Эта дура так меня любила, что готова была отдать мне все, лишь бы только я был с ней. И как все девушки, хотела выйти замуж. Уверяла меня, что не хочет пышной свадьбы, потому что это дорого, что лучше уж она отдаст деньги мне, я погашу ипотеку (там осталось-то всего два взноса, каких-то сто тысяч), зато я буду знать, что у меня есть своя собственная квартира, да и денег еще много останется.
Мы поженились, после регистрации просто напились в баре, где она призналась, что не хотела свадьбу еще и потому, что поссорилась с родителями, которые собирались отправить ее учиться за границу…
Она легко убедила меня, что, как только я расплачусь с банком и буду иметь право распоряжаться своей квартирой, то смогу продать ее и купить другую, пусть и такую же, но поближе к метро, тогда ее и сдавать я смогу за большие деньги. Она сама нашла и покупателей, а потом и квартиру, и сделка состоялась. Очень ловко она все это провернула.
Потом оказалось, что квартира на Патриарших прудах ей не принадлежит, она была там всего лишь домработницей, и что хозяйка, молодая девчонка, укатив отдыхать куда-то в Африку, по доброте душевной (или по дурости) разрешила ей пользоваться своей шикарной машиной. Вот только я не понял, откуда у моей «жены» было столько денег. Может, продала какую-нибудь ценную картину из квартиры, может, до меня обобрала до нитки очередного любовника…
Хозяйки не было два месяца. За это время эта сволочь вышла за меня замуж, подсуетилась, чтобы я расплатился с ипотекой и купил другую квартиру, которая
