лопатой Джинджера что-то блеснуло. Сердце его ёкнуло. Но это была всего-навсего крышка от консервной банки.
В этот момент из дома вышла, не менее всех раздосадованная, миссис Паркер. Увидев окончательный результат поисковых работ своей семьи, она издала звук, средний между стоном и воплем.
– Джинджер Паркер! Да что же вы сделали с моей геранью? С моей капустой? Здесь же теперь хоть картошку сажай!
– Какая, к чёрту, картошка! – заорал в ответ Джинджер, вылезая из ямы. – Здесь же должно было лежать наше состояние! Наше будущее! А его нет!
– Может, ты забыл, куда закопал? – с надеждой в голосе спросила жена.
– Забыл? – Джинджер закатил глаза к небу. – Миранда, дорогая, я помню рецепт теста для булочек, который моя бабка передала моей матери, а та – мне! Я помню, сколько угля мы купили в прошлом декабре! Ты думаешь, я мог забыть, куда закопал сундук с сокровищами этим утром? В нашем собственном палисаднике?
Он с силой швырнул лопату на землю.
– Кто-то его украл! Кто-то знал!
Его взгляд, горячий и подозрительный, медленно пополз через забор и остановился на окне Фердинанда. Их глаза встретились. Фердинанд почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он инстинктивно отпрянул от окна, но было поздно. Зерно подозрения было посеяно.
– Уолли! – крикнул Джинджер, не отводя взгляда от окна Пирсов. – Иди сюда.
Уолли, сгорбившись, подошёл к отцу.
– Ты кому-нибудь рассказывал? Кроме нас? А этим – он кивнул в сторону дома Фердинанда, – …учёному мальчишке и его подружке-испанке?
– Нет, пап! Клянусь! – испуганно затряс головой Уолли. – Никому!
– А он? – Джинджер снова посмотрел на дом Пирсов. – Он ведь всё знал. С самого начала. Он и принёс тебе эту историю про деда. Он и познакомил с итальянцем. Удобно, не правда ли?
– Пап, Ферди не такой, – попытался возразить Уолли, но в его голосе слышались сомнения.
– Не такой? – язвительно повторил Джинджер. – А какой он? Мы-то его почти не знаем. Только то, что он из «хорошей семьи». А что делают люди из «хороших семей», когда видят лёгкие деньги? Может, они их не крадут сами, но всегда знают, как их заполучить с помощью ума и хитрости.
Фердинанд, прижавшись к стене рядом с окном, слушал этот разговор, и ему становилось дурно. Он был виновен лишь в том, что был слишком любопытен. Но в глазах Паркеров, ослеплённых жадностью и отчаянием, он легко мог превратиться в главного злодея.
В этот момент на улице послышался новый голос – тонкий, пронзительный и полный официального подобострастия.
– Мистер Паркер? Мистер Джинджер Паркер?
Фердинанд рискнул выглянуть. К палисаднику Паркеров подошёл щуплый человек в котелке и твидовом пальто, с портфелем в руке. Он выглядел как клерк, заблудившийся в мире физического труда.
Джинджер резко обернулся.
– А вам чего?
– Я из управления городского благоустройства, – произнёс клерк, с опаской оглядывая перекопанную землю. – К нам поступила… гм… жалоба. От соседей. На несанкционированные земляные работы, наносящие ущерб внешнему облику улицы.
Паркеры остолбенели.
– Какие работы? – выдавил Джинджер. – Я… я сад перекапываю! На своём участке!
– На своём участке, мистер Паркер, вы можете копать, конечно, – кивнул клерк. – Но, видите ли, существует регламент… и глубина… и эстетическая составляющая. А здесь… – он с содроганием посмотрел на хаос, – …здесь, простите, похоже на попытку докопаться до ядра Земли. Вам необходимо привести участок в порядок в течение трёх дней. В противном случае – штраф.
Он сунул Джинджеру сложенную бумажку, вежливо кивнул и поспешил ретироваться, словно боялся, что из ямы вылезет черт карающий.
Джинджер Паркер стоял, сжимая в руке уведомление, и смотрел на разруху, которую они сами же и устроили. Его плечи безнадёжно опустились. Все его планы – о богатстве, о респектабельности, о том, чтобы заткнуть за пояс Пирсов – рассыпались в прах. Сокровищ нет. Участок уничтожен. Штраф висит над головой как дамоклов меч. А где-то там, в своём чистом, опрятном доме, сидел Фердинанд Пирс – учёный, умный, и, возможно, коварный. Ведь, поди теперь… и не доказать ничего. И полицию не вызвать. Что тут у вас? Кража краденного?!
– Всё, – тихо произнёс Джинджер. – Всё кончено.
– Пап… – начал Уолли.
– Молчи, – беззвучно прошептал отец. – Просто… молчи.
Он повернулся и, не глядя ни на сына, ни на жену, побрёл в дом, оставив за собой символическую могилу своих надежд.
Фердинанд отошёл от окна. Ему было одновременно и жалко Паркеров, и страшно за себя. Он понимал, что теперь он для них – враг. Человек, который либо украл их сокровища, либо каким-то образом знал, что они исчезнут. Тихая, сытая жизнь в дуплексе для него закончилась. Отныне за этой стеной жили не просто чудаковатые соседи, а люди, которые могли видеть в нём вора и предателя.
Он посмотрел на календарь. До возвращения родителей оставалось всего пару дней. Что он скажет им? Пока они наслаждались морским воздухом, он успел стать соучастником сокрытия кражи, объектом подозрений и любовником испанки, которая теперь, вероятно, была единственным человеком, способным понять глубину этого абсурда?
Лондон за окном жил своей жизнью. Слышались гудки автомобилей, крики разносчиков, смех детей. А в палисаднике дома Паркеров, лежали не сокровища, а труп мечты, убитой собственной нелепостью. И Фердинанд Пирс стоял над этим трупом, понимая, что запах тления теперь навсегда останется с ним.
Лондонский туман медленно рассеивался, открывая миру новую тайну – тайну исчезнувшего клада в палисаднике скромного дуплекса. Утро, начавшееся как седая, многообещающая сказка, превратилось в день горького разочарования и жгучих вопросов. Карамболь продолжался, но шар под названием «Удача» не просто не сыграл – он бесследно исчез с игрового стола.
Глава 25. Беда не приходит одна
Глубокая, гробовая тишина в доме Паркеров после визита клерка из управления благоустройства, длилась недолго. Её нарушил резкий, официальный стук в дверь. Стук, который знал каждый лондонец – твёрдый, отрывистый, не терпящий возражений. Стук полицейского.
– Бог мой, ни минуты покоя… – Дверь открыла бледная, как полотно, миссис Паркер. На пороге стояли двое: констебль Харрисон, выглядевший на этот раз не сонным, а сосредоточенным, и сыщик в штатском – высокий, худощавый мужчина с пронзительным взглядом и неизменной записной книжкой в руке.
– Миссис Паркер, – кивнул констебль. – Мы бы хотели поговорить с вашим мужем. И с сыном.
В гостиной Паркеров, куда их пригласили, пахло страхом и свежезаваренным чаем, который никто не пил. Джинджер Паркер сидел, сжимая в руках свою
