все равно, что на первый этаж спутешествовать, без никаких трудностев… И это, значит, кофточку взять хотела…
— Да, кофточку… — почти машинально откликнулся Высик, оглядывая все то, о чем тараторила соседка: и комнату, и открытое окно, и едва выдвинутый нижний ящик пузатого комода — на большее у Люськи времени не хватило.
В этот момент появился врач.
— А, Игорь Алексеевич… — устало приветствовал его Высик. — Осматривайте тело, пишите заключение. Тут дело ясное.
Он приглядывался к нижнему ящику комода.
— Кофточка… — пробормотал он.
Строй мыслей Люськи и ей подобных был ему предельно ясен.
Он присел на корточки, выдвинул ящик до конца, пошарил в нем… Ничего, барахло какое-то.
Тогда он вывалил ящик на пол и перевернул его. Барахло высыпалось бесформенной кучей, а на самом дне ящика оказались сложенные конвертом газеты, прикрепленные к нему кнопками.
Высик отковырнул кнопки, взял конверт и развернул его.
— Батюшки, денег-то сколько! — ахнула соседка.
«Не так уж и много», — грустно думал Высик, пересчитывая бумажки. Ему сразу стало понятно, что из-за кофточки Люська возвращаться не стала бы. Из-за денег, да. Из-за «большущих», по ее меркам, денег, заработанных по уходу за умирающим Клепиковым… Возможно, еще на чем-то. Высик усмехнулся. Интуиция его не подвела: он четко представил себе, где и как девица ее склада стала бы прятать деньги. А когда увидел чуть выдвинутый ящик, пришла окончательная уверенность…
И что? Ради этих бумажек, которые для Люськи сейчас, в том мире, в котором она находится (если тот мир вообще существует, в чем Высик сильно сомневался), нужны ей не больше конфетных фантиков или клочков оберточной бумаги, и помочь способны ровно столько же, она рискнула и пожертвовала своей жизнью… Грустно, да. И как он не предусмотрел, что ее обязательно сподобит выкинуть подобную глупость?
«Вот дура набитая! — мысленно обругал ее Высик. — Будь ты жива, я не просто вломил бы тебе словесно, я с тебя шкуру спустил бы!»
— Товарищ лейтенант! — Это появился Илья. — Подвода приехала, можно тело в морг отправлять.
— Грузите, — сказал Высик, выпрямляясь. — Нам здесь больше делать нечего. И опиши все ценное — документы, деньги эти… Опишешь — и в отдельный пакет, как вещественные доказательства. Пойдемте, Игорь Алексеевич.
По улице Высик и врач некоторое время шли молча. Они миновали перекрестка два, прежде чем Высик раскурил папиросу и стал насвистывать, довольно фальшиво, «Темную ночь».
— Всегда погано себя чувствуешь, когда видишь смерть молодых, — заметил врач, угадавший его мысли.
— Не только в этом дело, — отозвался Высик. — Игорь Алексеевич…
— Да?
— Возможно, завтра вам привезут труп… Труп человека, умершего естественной смертью. Для вскрытия и окончательного диагноза. Так вот, не вздумайте им заниматься. Откажитесь от вскрытия под любым предлогом, и пусть труп увозят в райцентр или в Москву.
Врач пристально поглядел на Высика.
— Что, тот же случай, что с Хорватовым, и с этим неизвестным?
— Боюсь, еще хуже, — буркнул Высик.
Кивнув врачу на прощание, он повернул к зданию милиции и, поднявшись в свой кабинет, позвонил оперу.
— Дело серьезное, — сообщил он. — Убита моя свидетельница. По всей видимости, бандиты пронюхали, что я на нее вышел. Хорошо, я успел взять у нее письменные показания.
— Ничего себе, — угрюмо сказал опер. — Это нашим планам не повредит?
— Не знаю. Свидетельница — та самая девчонка, которую Берестов засек с бандитами.
Опер присвистнул.
— Слушай, ты что там натворил?
— Я ничего не творил! — ответил Высик. — Я стал припоминать, где я встречал девчонку с такими приметами, которые перечислил Берестов. И вспомнил. Совпадала она, по описанию, с одной из свидетельниц по убийству Елизарова — с работницей кухни ресторана. Тогда она отбрехалась, что, мол, ничего не видела, ничего не слышала, ничего не знает. А тут, сопоставив факты, я понял, что, конечно, что-то она видела и знала, иначе не пользовалась бы бандитским доверием. Я ее отловил, эту Люську Дрынову, и прижал: или ты, мол, перестаешь комедию ломать, или посадим тебя за соучастие в убийстве. Девица сразу же сломалась. И убийц Елизарова назвала, и по ее указаниям я начертил подробный план дома, чтобы при штурме нам было легче ориентироваться, и дала мне подписку о невыезде. Но при этом я велел ей домой не возвращаться, а спрятаться у какой-нибудь подруги, пока мы не возьмем банду. Она же, дура, домой поперлась. Денег, вишь ты, спрятанных в комоде, ей стало жалко — вдруг пропадут? Вот и дожалелась.
— А отсюда мораль: храните деньги в сберегательной кассе, — невесело пошутил опер. («Знал бы ты про сберкассу…» — подумал Высик.) — Погоди, выходит, у тебя этот план уже был, когда мы с тобой разговаривали? Что же ты не доложил?
— Зачем занимать телефонное время, если я к вам лично собирался? — сказал Высик. — Вам на стол давно и выложил бы его, план этот, если бы обстоятельства не изменились. Я и еще кое-что узнал, тоже хотел с вами лично поделиться, да вот не судьба…
— Что ты узнал?
— По кому поминки празднуют.
— Ну? По кому же?
— По такому Петру Клепикову по кличке Петрусь.
— Погоди… — Было ясно, что опер задумался, припоминая. — Так это же известнейший бандюга! Он и по всесоюзным сводкам особо опасных проходит, так? И о нем уже года два ни слуху ни духу…
— Тем больше нам будет чести, что мы его обнаружили.
— Да как он в наших краях-то оказался?
— Сенька Кривой его приютил, совсем больного. Ухаживали за ним как за царем. И Люську наняли ему в сиделки.
— Как уже проверенную при убийстве Елизарова, что будет молчать и в милицию не побежит?
— Именно.
— Значит, туда ей и дорога, куда прокатили. Жаль, конечно, что живой свидетельницей ее уже не выставишь, но раз есть письменные показания, снятые по всей форме, то, может, и к лучшему, что ее зарезали. С такими девками, бывает, хлопот не оберешься, сегодня они одно будут говорить, а завтра другое… И когда же Клепиков копыта откинул?
— Вчера в ночь. Вернее, уже позавчера. — Высик покосился на рассветающее за окном небо.
— Объявился, значит. Покойничком…
— Мне другое занимательнее, — сказал Высик. — Как они его хоронить собирались, если не обращались ни за справкой о смерти, ни на кладбище об оплате участка и похоронных услуг. И никого похожего на Клепикова за эти два дня в районе не умирало, никакого там Ивана Ивановича Иванова. Вот что надо будет выяснить, когда их возьмем. Коли они сварганили подложные документы — то как и где?
— С этим-то мы разберемся, — сказал опер. — Меня другое волнует. Про то, что собирались хоронить самого Клепикова, надо, конечно, доложить
