у окна, размышляя, что теперь можно и до водочного ларька дойти, опрокинуть стаканчик под бутербродик с селедкой, а потом, прочистив таким образом мозги, решить, что делать дальше, — когда небо вдруг ярко озарилось, и где-то на окраине города увесисто громыхнуло.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Высик сразу догадался, что произошло — и оказался прав. Взлетел на воздух бандитский дом на Краснознаменной.
Через полчаса у места взрыва был не только Высик, но и опер, и все местное начальство, и люди из Москвы.
От дома почти ничего не осталось. Так, обугленными клыками торчащие основания двух печей-«голландок» и остатки фундамента. Взрывом повышибало стекла в соседних домах.
Оперативники еще работали на разборе развалин, лазили среди них, пытаясь найти что-нибудь стоящее, а уже родилась первая и основная версия, которая сразу же и была утверждена, поскольку оснований сомневаться в ее правильности не было: бандиты взлетели на воздух по собственной неосторожности, возясь с динамитом или с другим взрывчатым веществом, хранившимся в доме.
А исходя из этого, напрашивался следующий вывод, довольно неприятный: бандиты вполне могли использовать этот дом как приманку для милиции — учитывая, как открыто, напоказ, они готовили поминки — чтобы взорвать всех, кто в этот дом ворвется…
Этот вывод дополнительно подтверждался тем обстоятельством, что, судя по всему, людей в доме практически не было. Нашли только чью-то руку по локоть (скорее всего, это была рука того, кто умер несколько дней назад — понимай, Клепикова) и части тела другого человека. По одежде и обуви Берестов признал в них останки того мужичонки, который сопровождал Люську на рынок и таскал для нее сумки.
Потом нашлись и голова Клепикова, и часть туловища. Высик обратил внимание, как быстро, решительно отстраняя посторонних, человек из Москвы (Высик узнал в нем полковника, который его арестовывал) и его подчиненные загрузили останки Клепикова в особый фургон. Останки мужичонки москвичи тоже забрали, на всякий случай.
И все. Кроме этих двоих, из которых только один на момент взрыва был жив и двигался, дом, выходит, был пуст. Странно для дома, в котором вот-вот должны были начаться многолюдные поминки. А если предположить, что никаких многолюдных поминок и не предвиделось, что готовилась ловушка для милиции — все вставало на свои места.
— Ты был прав, — хмуро сказал опер. Он и Высик стояли в сторонке, предоставив работать московским бригадам. — Они рассчитывали, что в дом с разных сторон ворвутся не меньше двадцати человек, и тогда мы получили бы такое кровавое месиво, что надолго его запомнили бы. Твоя идея накрыть дом тяжелыми пулеметами и гранатами была самой верной. От разрывов гранат взрывчатка тоже сдетонировала бы, и никто из наших не пострадал бы… Ан нет, попались в ту яму, которую нам готовили! Но это ж надо, до чего дошли! За такую наглость я бы их;..
— Они хотели нас напугать, — сказал Высик. — И обескровить. Выходит, им требуется, чтобы несколько дней — буквально два-три дня — у нас было бы недостаточно сил, чтобы их преследовать. Крупное дело готовят, получается…
— А потом? — возразил опер. — Потом, наоборот, сюда стянули бы армию, потому что такое происшествие — из ряда вон! Вовек подобного не бывало.
— Значит, они замыслили дело настолько крупное, после которого можно и на покой уходить, — сказал Высик. — Умотать из нашего района в другие места. Страна большая, двигай, куда хочешь — хоть в Крым, хоть на Балтику, хоть во Владивосток.
— Какое же это может быть крупное дело? — удивился опер.
Высик пожал плечами.
— Особо ценный эшелон. Сберкасса, в которую вот-вот должны привезти большие деньги. Всякие варианты надо проверять.
— Проверим, — сказал опер. — И в сберкассы, и всюду пошлем людей, не намечается ли получение крупных сумм и не вертелись ли поблизости подозрительные личности…
Высик увидел, что на развалинах дома появились люди с какими-то приборчиками.
— Щелкает, товарищ полковник! — крикнул один из них московскому начальнику.
Московский полковник заспешил к ним.
— Расширить линию оцепления! — гаркнул он. — Убрать всех посторонних! Всех!
Опер вздохнул.
— Поехали отсюда. Похоже, даже мы здесь лишние.
Садясь в свой автомобиль, опер сказал, будто подводя итог:
— А москвичи-то отвергали твою идею расстрелять дом. Говорили, надо его взять целым и невредимым. То-то, небось, сейчас вздрагивают…
Опер уехал, а Высик побрел к себе.
Теперь понятно, как Люська должна была погибнуть, думал он. Ее останки тоже нашли бы среди развалин дома и приняли бы бедолагу за одну из тех, кто готовил взрыв. И никто никогда не связал бы смерть Люськи с убийством Елизарова. Мужичонкой пожертвовали, потому что не больно-то он банде и нужен. Понятно и то, почему не оформляли похоронные документы на Клепикова: его могилой должен был стать взорванный дом…
Но не это главное. Высику не верилось, что взрыв произошел случайно, от неосторожности. Инсценировали бандиты эту «случайность» как пить дать. Инсценировали, решив не ждать начала штурма, не ждать, что можно будет «уйму легавых закопать»…
Но зачем им эта инсценировка? Почему они изменили свои планы? Почему решили, что не следует взрыву забирать на тот свет никого, кроме своего, которым они решили пожертвовать?
Высик видел здесь и свою заслугу. Если бандиты планировали не просто убрать Люську, но еще и выдать ее за свою пособницу, чтобы Люськина смерть не выглядела делом их рук и чтобы никто не стал задаваться вопросом, за что эту девку потребовалось убивать, то после того как Высик ее растряс и получил от нее показания и им пришлось спешно-ее ликвидировать, чтобы она не продолжала болтать, эти их планы потеряли всякий смысл. Кроме того, благодаря Высику появились спецчасти из Москвы. Подорвать элитных оперативников — значит, навлечь на себя такую охоту, от которой точно не уйдешь…
И все равно… Во-первых, ради какой-то несчастной Люськи затевать такую бучу — овчинка выделки не стоит… Во-вторых, получается, им так или иначе требовалось избавиться от дома на Краснознаменной — взорвать или поджечь…
Для чего?
Скрыть что-то, чего иначе не утаишь — что-то такое, что составляет неотъемлемую часть дома — и это «что-то» никто не должен увидеть…
Но тогда зачем вообще было привлекать к дому такое внимание? И, кстати, тут они переусердствовали. Только благодаря их чрезмерным стараниям Высик сумел добраться до Люськи и получить ее показания. Себя должны винить, что Высику теперь известно об убийстве Елизарова намного больше, чем раньше. Лопухнулись, молодчики.
«Заставь дурака Богу молиться, он и лоб расшибет», — усмехнулся про себя Высик.
Так что им надо было скрыть?
Труп Клепикова?
Глупо.
