– Не беспокойтесь, сэр, – вмешался Боб, – это сделаю я.
Взяв под руку гостью, он вывел ее из дома, причем намеренно провел через большую гостиную, где они прошли мимо мистера Гэмбла, погруженного в чтение.
– Что за человек мистер Мэдден, – негромко сказала доктор Уайткомб, когда они вышли из дому. – Холодный и неприступный, как ледяная глыба. Похоже, его совсем не тронула смерть бедняги Вонга.
– А если и тронула, то очень мало, – согласился Боб.
– Полагаюсь на вас, молодой человек. Если Мэдден не передаст полиции мою информацию, сделайте это вы.
Поколебавшись немного – говорить не говорить? – Боб решился:
– Пожалуй, скажу вам по секрету одну вещь, но это действительно тайна. Уже сделано все, что в человеческих силах для раскрытия убийства Ли Вонга. И сделано это, разумеется, не Мэдденом.
Ни словом не отозвалась на это миссис Уайткомб, сидя в темной глубине машины. Стояла глубокая тишина. Над безмолвной пустыней простиралось огромное черное небо, усыпанное мириадами сверкающих звезд.
– Думаю, я вас поняла, – наконец тихо промолвила доктор Уайткомб, – и от всего сердца желаю вам успеха, дорогой мальчик.
Боб взял ее за руку.
– Не знаю, суждено ли нам еще увидеться, но хочу, чтобы вы знали, милый доктор: я счастлив и горд тем, что мне дано было познакомиться с вами.
– Спасибо. Я буду помнить об этом. До свидания.
Вернувшись в гостиную, Боб застал там Мэддена и Гэмбла.
– Ну и назойливая баба! – ворчал Мэдден. Что-то подтолкнуло Боба возразить чванливому миллионеру:
– Вы забываете, сэр, что эта женщина двумя своими слабыми руками сделала для людей больше, чем вы со своими миллионами! И не стоит забывать об этом.
– И по-вашему, это дает ей право совать нос в мои дела? – ошарашенный натиском миллионер даже не разгневался, а чуть ли не оправдывался.
Зато Боб успел спохватиться. Нет, надо проявлять выдержку и ни в коем случае не показывать этому напыщенному индюку свое истинное отношение к нему. Надо играть до конца свою роль. Исходя из этих соображений, Боб прекратил дискуссию, пробормотав что-то успокаивающее, и украдкой взглянул на часы. Без четверти девять, а ни Торна, ни Эвелин Мэдден еще нет. Возможно ли, чтобы поезд настолько опоздал?
Боб понимал, что его общество не доставляет ни малейшего удовольствия остальным, но упрямо торчал в гостиной. Очень важно было знать, как будут развиваться дальнейшие события.
Уже пробило десять, когда ночную тишину нарушил шум двигателя какого-то большого автомобиля. Вскоре распахнулась стеклянная дверь, ведущая в патио, и появился Мартин Торн! Один! Ни слова не говоря шефу, он сдернул с головы шляпу и тяжело рухнул в ближайшее кресло. Мэдден ни о чем не спросил его. Все молчали.
Не выдержал Боб.
– Ну и как удалось вам справиться с делами в городе? Успешно? – небрежным светским тоном поинтересовался молодой человек.
– Успешно, – отрезал Торн. Было ясно, что большего из него не вытянешь.
– Пожалуй, я пойду спать, – заявил Боб, попрощался и вышел. Войдя в свою комнату, он услышал, как Гэмбл, который отправился спать раньше его, плещется в ванной, соединяющей их комнаты. Итак, теперь он здесь не один, придется соблюдать осторожность.
Дверь отворилась, и на пороге комнаты остановился А Ким. Приложив палец к губам, Иден взглядом показал на дверь в ванную. Китаец понимающе кивнул, на цыпочках бесшумно прошел в дальний угол комнаты, где они и стали разговаривать шепотом.
– Ну и где же прекрасная Эвелин? – поинтересовался молодой человек.
– Еще одна загадка, – пожал плечами Чарли.
– А как вы думаете, чем занимался наш друг Торн четыре последних часа?
– Наслаждался автомобильной прогулкой по пустыне в звездную ночь, – ответил Чан в своей обычной цветистой манере. – Я заметил цифру на спидометре его машины перед выездом – 12 840 миль. До Эльдорадо четыре мили, туда и обратно – восемь. Но сейчас на счетчике 12 879 миль.
– Чарли, я поражен вашей предусмотрительностью! Вы подумали и об этом!
Боб не скрывал своего искреннего восхищения предусмотрительностью и наблюдательностью детектива. Но он еще не все услышал.
– Странные места посетил мистер Торн во время своей ночной прогулки, – продолжал китаец. – С педали я снял вот эти комочки красной глины. Вам не случалось видеть такую дорогу где-нибудь в окрестностях?
– Ничего похожего я не заметил, – ответил Боб, рассматривая красную глину. – Уж не думаете ли вы, Чарли, что этот тип мог что-то плохое сделать с девушкой? Ведь отправлял его Мэдден, а для этого фанфарона дочь – единственная привязанность.
– Вы совершенно справедливо изволили заметить, сэр, что перед нами встала еще одна интересная проблема.
Иден возбужденно кивнул головой.
– После того как меня перестали учить алгебре, мне не приходилось сталкиваться со столь сложными проблемами! Не соскучишься! Чарли, завтра – вторник, прибудет жемчуг, ура! Во всяком случае, так думает старик Пи Джи. А у меня уже сейчас мороз по коже при мысли о том, что нам придется вынести завтра.
В этот момент кто-то постучал в дверь, выходящую в патио, и Чарли Чан быстро отскочил к камину, делая вид, что чем-то там занят. В комнату вошел Мэдден собственной персоной, осторожно, бесшумно прикрыл за собой дверь и остановился на пороге.
– О, чему обязан… – начал было Боб Иден, но хозяин коротким «тихо!» заставил его умолкнуть и бросил выразительный взгляд на двери ванной.
– Потише, прошу вас! – повторил он, подходя к Идену. – А Ким, ты можешь уйти.
– Слушаюсь, хозяин, – поклонился китаец и вышел.
Подойдя к двери ванной, Мэдден прислушался, приложив к ней ухо, и, ничего не услышав, повернул ручку. Дверь открылась, хозяин прошел в ванную, запер на ключ дверь во вторую спальню, которую занимал профессор Гэмбл, и вернулся в комнату Боба, тщательно закрыв за собой дверь в ванную.
– Ну вот, теперь я могу с вами спокойно поговорить, но все равно следует соблюдать осторожность. Будем говорить шепотом. Я дозвонился наконец до вашего отца, и он сообщил мне, что некто Дрэйкотт привезет жемчуг в Бэрстоу. Завтра, в полдень.
У Боба сердце ушло в пятки.
– Ага… Значит, к вечеру он будет тут, на ранчо… Наклонившись с высоты своего роста к самому уху Боба, миллионер выдохнул хриплым шепотом:
– Я не желаю, чтобы этот тип заявился сюда с жемчугом. Ни в коем случае!
Бобу Идену не надо было притворяться удивленным. Он и в самом деле был поражен.
– Но как же это, сэр… После всех наших переговоров, всех трудностей…
– А вот так! Я изменил свое решение, понятно? И не желаю, чтобы жемчуг доставляли сюда. Я пришел просить вас поехать завтра в Бэрстоу, встретить Дрэйкотта и передать ему, чтобы ехал с жемчугом в Пасадену. Я прибуду туда в среду. Скажите ему, что я буду его ждать у входа в «Гэртфилд нейшнл бэнк» в Пасадене ровно в двенадцать часов. Он передаст мне колье, и я помещу его в безопасное место.
