Он мотнул головой.
– Да, когда мы с ней увиделись теперь, я заметил в Норме неврастеничность, несдержанность. Но надеялся, что они с Мэри… со временем поладят лучше. Хотя не могу отрицать, что она мне не кажется вполне нормальной. Я подумал, что для нее будет полезнее найти занятие в Лондоне, а домой приезжать на воскресенья, так чтобы ей не навязывалось общество Мэри. Ну, да, я только и делал, что портил. Но где она, мосье Пуаро? Где она? Как по-вашему? Могла она лишиться памяти? О таких случаях все время пишут.
– Да, – ответил Пуаро, – подобная возможность не исключена. И сейчас она скитается где-то, не отдавая себе отчета в том, кто она. Или она попала в какую-нибудь катастрофу. Хотя это менее вероятно. Естественно, я навел справки во всех больницах и тому подобных местах.
– Вы не думаете, что она… что ее нет в живых?
– Будь она мертва, отыскать ее было бы легче, поверьте мне. Прошу вас, успокойтесь, мистер Рестарик. Вспомните, у нее ведь могут быть друзья, совершенно вам неизвестные. Друзья в любой части Англии. Друзья, которых она завела, пока жила с матерью или с теткой. Школьные подруги. Подруги школьных подруг. Чтобы все это распутать, требуется время. Не исключено – постарайтесь приготовиться к этому, – что она с каким-нибудь молодым человеком.
– С Дэвидом Бейкером? Если бы мне в голову пришло…
– Нет, она не с Дэвидом Бейкером. В этом, – сказал Пуаро сухо, – я удостоверился прежде всего.
– Откуда мне знать ее друзей и подруг? – Он вздохнул. – Если я ее найду… нет, я предпочту сказать, когда я ее найду, то увезу ее подальше от всего этого.
– Подальше от чего?
– Увезу из этой страны. С тех пор как я вернулся сюда, мосье Пуаро, мне было скверно, все время скверно. Жизнь в Сити меня всегда раздражала. Скучнейшая конторская рутина. Бесконечные совещания с юристами и финансистами. Мои вкусы остались прежними: путешествия, постоянная смена мест, экспедиции в необжитые, труднодоступные области. Вот это жизнь! И мне не следовало от нее отказываться. Мне надо было просто забрать Норму туда. Это я и сделаю, когда найду ее. Меня уже прощупывают, не продаю ли я фирму. Так пусть забирают ее всю с потрохами на выгодных им условиях. Возьму наличными и вернусь в страну, где жизнь имеет смысл, где она настоящая.
– А-а! Но что на это скажет ваша супруга?
– Мэри? Она привыкла к такой жизни. Она ведь оттуда.
– Для дам с деньгами, – заметил Пуаро, – Лондон весьма привлекателен.
– Она меня поймет. – Телефон на его столе зазвонил, и он взял трубку. – Да? А? Из Манчестера? Да. Если это Клодия Риис-Холленд, соедините. – Наступила пауза. – Алло! Клодия? Погромче… ничего не слышно. Я не понимаю… Они согласились?.. Жаль… Нет, я считаю, что вы сделали все возможное… Так… Ну, хорошо. Возвращайтесь с вечерним поездом. Завтра утром поговорим. – Он положил трубку. – Деловая девушка!
– Мисс Риис-Холленд?
– Да. На редкость компетентная. Освобождает меня от массы хлопот. Я дал ей карт-бланш для заключения сделки в Манчестере по ее усмотрению. Мне просто не до этого: я чувствовал, что не смогу сосредоточиться. И она все устроила великолепно. В некоторых отношениях не всякий мужчина с ней потягается. – Он поглядел на Пуаро и вернулся в настоящее. – Да-да, мосье Пуаро, боюсь, я потерял былую хватку. Вам требуются деньги на расходы?
– Нет, мосье. Поверьте, я сделаю все, чтобы вернуть вам дочь здоровой и невредимой. Я принял все меры для обеспечения ее безопасности.
Он прошел через приемную, а когда оказался на улице, поднял глаза к небу.
– Твердый ответ на один-единственный вопрос, – сказал он, – вот и все, что мне требуется.
Эркюль Пуаро осмотрел фасад благородного особняка XVIII века на недавно еще тихой улочке в старомодном рыночном городке. Прогресс быстро и неумолимо вторгался в него, но новый супермаркет, «Лавка древностей», «Подарки от Марджери», кафе «У Пег» и дворец, который воздвиг себе местный банк, – все заняли участки вдоль шоссе и не вторглись на узкую Главную улицу.
Медный молоток на двери был начищен до блеска. Пуаро одобрительно кивнул и нажал кнопку звонка.
Почти сразу же дверь ему открыла высокая дама с седыми, зачесанными кверху волосами и энергичными манерами.
– Мосье Пуаро? Вы очень пунктуальны. Входите же.
– Мисс Бэттерсби?
– Совершенно верно.
Мисс Бэттерсби придержала дверь, Пуаро вошел, она забрала у него шляпу, положила на столик в прихожей и проводила его в уютную комнату с окнами, выходившими в узкий сад и на стену за ним.
Указав ему на кресло, мисс Бэттерсби села сама в выжидательной позе. Было ясно, что она предпочитает не тратить времени на вежливые прелиминарии.
– Вы, если не ошибаюсь, бывшая директриса Медоуфилдской школы?
– Да. Я ушла на покой год назад. Насколько я поняла, вы пожелали увидеться со мной из-за Нормы Рестарик, учившейся там?
– Именно так.
– В своем письме, – продолжала мисс Бэттерсби, – вы не сообщили мне никаких подробностей. Следует упомянуть, что я знаю, кто вы такой, мосье Пуаро. И поэтому мне хотелось бы прежде кое-что выяснить. Например, вы намерены предложить Норме Рестарик какую-нибудь работу?
– Нет, такого намерения у меня не было.
– Вы понимаете, почему я, зная вашу профессию, задаю такие вопросы. Например, у вас нет ко мне рекомендательного письма от родственников Нормы?
– Опять я должен ответить «нет», – сказал Пуаро. – Но разрешите, я кое-что объясню.
– Благодарю вас.
– Собственно говоря, я выполняю поручение отца мисс Рестарик, мистера Эндрю Рестарика.
– А! Если не ошибаюсь, он недавно вернулся в Англию после многолетнего отсутствия.
– Совершенно верно.
– Но рекомендательного письма от него вы мне не привезли?
– Я не обращался к нему с такой просьбой.
Мисс Бэттерсби вопросительно взглянула на Пуаро.
– У него могла возникнуть мысль поехать со мной, – сказал он. – Это меня стеснило бы, так как лишило бы возможности задавать вам вопросы, ответы на которые могли бы причинить ему огорчение и боль. А он и так уже сильно расстроен.
– Что-то случилось с Нормой?
– Надеюсь, что нет… Но исключить этого нельзя. Вы ее помните, мисс Бэттерсби?
– Я помню всех моих учениц. У меня прекрасная память. И в любом случае Медоуфилд – школа небольшая. Двести девочек, не больше.
– Почему вы с ней расстались, мисс Бэттерсби?
– Мне кажется, мосье Пуаро, это вас не касается.
– Конечно. Я просто поддался естественному любопытству.
– Мне семьдесят лет. Причина достаточная?
– Для вас – нет, насколько я могу судить. На мой взгляд, вы полны сил и энергии и вполне могли бы руководить школой еще много лет.
