– Если вы позволите говорить мне, – перебил Стиллингфлит, повышая голос, – вместо того чтобы ораторствовать в уверенности, будто вы знаете все обо всем, так, может быть, мы наконец сдвинемся с места! Начать с того, что наркоманкой она не была. Следов уколов нет, кокаин она не нюхала. Кто-то – может быть, этот молодчик, может быть, кто-то еще – давал ей наркотики без ее ведома. И не просто одно-два «пурпурных сердечка» по нынешнему обыкновению. А довольно-таки интересную смесь. ЛСД, вызывающую яркие, псевдологичные сны, иногда блаженные, иногда кошмарные. Гашиш, стирающий ощущение времени, так что ей могло казаться, будто прошел час, а не несколько минут, как было на самом деле. А вдобавок еще несколько любопытнейших компонентов, про которые я вам ничего объяснять не собираюсь. Какой-то знаток наркотиков проделывал с этой девушкой адские фокусы. Стимуляторы, транквилизаторы – в совокупности они обезволивали ее, заставляли видеть в себе какую-то иную личность.
– Но я же это самое и говорил! – воскликнул Рестарик. – Норма не отвечала за свои поступки. Кто-то ее гипнотизировал и принуждал их совершать!
– Ну, как вы не поймете! Никто не мог заставить ее сделать то, чего она не хотела. Но внушить ей, будто это сделала она, было в их возможностях. А теперь позовем ее сюда и заставим ее понять, что с ней происходило.
Он вопросительно посмотрел на старшего инспектора Нийла, и тот кивнул.
Выходя из гостиной, Стиллингфлит сказал через плечо Клодии:
– Куда вы поместили ту девушку? Ну, которую забрали от мисс Джейкоб и дали ей транквилизатор? Она лежит у себя в комнате? Встряхните-ка ее так, чтобы она добралась сюда. Нам нужна вся помощь, какой удастся заручиться.
Клодия вышла следом за ним.
Стиллингфлит вернулся, поддерживая Норму и грубовато ее ободряя:
– Вот и умница… Никто вас не укусит. Сядьте-ка вот тут.
Она послушно села. В ее покорности было что-то страшноватое. В дверях маячила полицейская надзирательница, явно возмущенная такой самодеятельностью.
Клодия привела Фрэнсис Кэри, которая зевала до ушей. Эту судорожную зевоту не могли скрыть даже падавшие на лицо черные волосы.
– Вам нужно бы чем-нибудь взбодриться, – заметил Стиллингфлит.
– Отвязались бы вы от меня, я спать хочу, – невнятно пробормотала Фрэнсис.
– Пока я не кончу, никто тут спать не будет! Ну-ка, Норма, отвечайте на мои вопросы. Старуха дальше по коридору утверждает, что вы ей признались в убийстве Дэвида Бейкера. Это так?
– Да. Я убила Дэвида, – ответила она кротким голоском.
– Закололи его?
– Да.
– Откуда вы это знаете?
Она поглядела на него с легким недоумением.
– Я не понимаю, о чем вы. Он лежал на полу вот так. Мертвый.
– Где был нож?
– Я его подняла.
– На нем была кровь?
– Да. И на его рубашке.
– А какой была она, кровь на ноже? Кровь у вас на руке, которую вам пришлось смывать? Жидкая? Или больше похожая на земляничное варенье?
– Она была как варенье, липкая. – Норма вздрогнула. – Поэтому я пошла вымыть руки.
– И правильно сделали. Что же, все складывается одно к одному очень аккуратно: жертва, убийца – то есть вы – и оружие. А как вы нанесли удар, помните?
– Нет… Этого я не помню… Но ведь нанесла же, правда?
– Мне таких вопросов не задавайте. Меня тут не было. Утверждаете это вы. Но ведь было и другое убийство, верно? Раньше?
– Вы… про Луизу?
– Да. Я про Луизу. Когда вы впервые подумали о том, чтобы ее убить?
– Много лет назад. Очень много.
– Когда вы были маленькой?
– Да.
– Долгонько пришлось ждать, верно?
– Я совсем забыла.
– Но вспомнили, когда снова ее увидели и узнали?
– Да.
– В детстве вы ее ненавидели. Почему?
– Потому что она отняла у меня папу. Моего отца.
– И сделала несчастной вашу мать?
– Мама ненавидела Луизу. Она говорила, что Луиза очень плохая женщина.
– Видимо, она много с вами о ней говорила?
– Да. А я не хотела… Я не хотела все время про нее слушать.
– Однообразно, я понимаю. В ненависти нет творческого начала. Когда вы снова ее увидели, вам действительно захотелось ее убить?
Норма словно задумалась. Ее лицо чуть-чуть оживилось.
– Знаете, нет… Все ведь случилось так давно. Я даже вообразить не могла… и вот почему…
– Вот почему вы не были уверены, что сделали это?
– Да. У меня даже была нелепая мысль, что я ее вовсе не убивала. Что это только приснилось. Что, может быть, она правда сама выбросилась из окна.
– Почему же нет?
– Потому что я знала, что это сделала я. Так я сказала.
– Сказали, что это сделали вы? А кому сказали?
– Я не должна… – Норма покачала головой. – Она же хотела мне помочь. Защитить меня. Она сказала, что сделает вид, будто ей ничего не известно. – Теперь девушка говорила возбужденно, сыпля словами. – Я была перед дверью Луизы, дверью семьдесят шестой квартиры. Только что вышла из нее. Мне казалось, что я хожу во сне. Они… она сказала, что произошел несчастный случай. Во дворе. И все время повторяла, что я ни при чем. Что никто не узнает… А я не помнила, что я сделала… но в руке у меня…
– На руке? Кровь у вас на руке?
– Нет, не кровь. Я сжимала обрывок занавески. Когда я ее столкнула…
– Вы помните, как ее столкнули?
– Нет, нет. В том-то и ужас. Я ничего не помнила. Вот почему я надеялась. Вот почему я пошла… – Она кивнула на Пуаро. – Вот почему я пошла к нему. – И вновь повернулась к Стиллингфлиту. – Я ни разу не помнила того, что делала, ни единого раза. Только мне становилось все страшнее и страшнее. Долгие промежутки времени, часы и часы куда-то проваливались, – время, про которое я ничего не знала: не помнила ни где была, ни что делала. Не находила вещи… Значит, я их прятала. Мэри отравила я – в больнице они установили, что она была отравлена. А я нашла гербицид у себя в ящике. Спрятанный. Здесь в квартире был перочинный нож. И у меня оказался револьвер, хотя я совсем не помню, когда я его купила. Нет, я убивала людей, но не помнила, как я их убивала, и, значит, я не настоящая убийца, а просто… просто я сумасшедшая! Наконец я это поняла! Я сумасшедшая, и все. А сумасшедших не винят за то, что они делают. Раз я пришла сюда и убила Дэвида, это ведь доказывает, что я сумасшедшая, правда?
– Вам бы хотелось быть сумасшедшей, верно? Очень хотелось бы?
– Мне… да, пожалуй.
– Если так, то почему вы признались кому-то, что убили женщину, столкнув ее в окно? Кому вы это сказали?
Норма повернула голову. Поколебалась. Потом подняла руку и указала.
– Я сказала Клодии.
– Абсолютная ложь! – Клодия ответила ей презрительным взглядом. – Ничего подобного ты мне никогда не говорила.
– Нет, сказала! Сказала!
– Когда? Где?
