– Да-да, причем самым внимательным образом. Очень серьезная особа. – Работник музея поглядел на сыщика. – Конечно, в известной степени это трудно понять – ну, вы понимаете, что я имею в виду, – как молодая леди могла настолько увлекаться медициной. Я-то думал – и, должно быть, ошибся, – что кто-то из членов ее семьи тяжело заболел и она пытается узнать как можно больше о его болезни. – На его лице отразилось сочувствие. – Увы, теперь я вижу, что ошибался, что сюда ее влекли собственные интересы. Весьма жаль, что ее больше нет… При всей ее замкнутости я успел к ней привыкнуть, – проговорил он, словно бы нуждался в каких-то объяснениях. – В ней было что-то особенное… не знаю, как и сказать. Но чем еще я могу помочь вам, сэр? Я не помню, что именно она читала. Правда, конечно, могу посмотреть, однако это будут самые общие…
– Нет-нет, спасибо, – отклонил Уильям его предложение. Он уже узнал все необходимое. – Вы были очень добры ко мне. Спасибо вам, сэр, за вашу любезность и уделенное мне время. Всего доброго.
– До свидания, мистер э-э… до свидания, сэр.
И Монк оставил оделивший его новыми сведениями музей, не став мудрее, но с ощущением удачи, не имевшим под собой никакого основания.
Эстер также наблюдала за Калландрой, но женским взглядом – с куда большей тонкостью и чувствительностью. Только глубоко личное событие могло так взволновать эту женщину. Конечно, за себя ей нечего было опасаться… Дживис не мог заподозрить ее в убийстве Пруденс в связи с отсутствием всяких причин. Кроме того, Монк не делал секрета из того, что именно леди Дэвьет наняла его расследовать обстоятельства убийства.
Неужели она знает убийцу или каким-нибудь образом догадывается, кто это, а потому страшится за собственную безопасность? Подобное казалось сомнительным: если бы Калландра что-то выяснила, то немедленно сообщила бы Уильяму и приняла бы нужные меры предосторожности.
Эстер все еще перебирала и отвергала разные варианты, когда за ней прислали от Кристиана Бека: ему требовалась ее помощь во время очередной операции. Мистер Прендергаст выздоравливал, и ночных дежурств у постели его более не требовалось.
Недолгий и прерывистый сон – она все время ждала, что ее вот-вот разбудят, – не принес девушке отдыха.
Доктор Бек во время операции помалкивал, но глаза врача говорили, что он понимает, насколько она устала. Он даже не стал ругать помощницу, а коротко улыбнулся, когда та уронила инструмент и ей пришлось нагибаться, подбирать и вытирать его, прежде чем передать ему.
Когда операция закончилась, мисс Лэттерли уже испытывала смущение от собственной неловкости и хотела уйти, однако ей не следовало отказываться от возможности понаблюдать за ним. Бек тоже устал, а кроме того, умный и наблюдательный врач, безусловно, заметил подозрения Дживиса. Именно в таком состоянии людям проще выдать себя: не хватает сил сдержать волнение и тревогу.
– Особых оснований для надежды нет, – спокойно проговорил медик, разглядывая пациента, – но мы сделали для него все, что могли.
– Вы хотите, чтобы я посидела возле него? – не забыв о своих обязанностях, спросила Эстер, страшась услышать положительный ответ.
Но ее беспокойство оказалось напрасным. Кристиан отвечал короткой и благородной улыбкой:
– Нет-нет, миссис Флаэрти подыщет кого-нибудь, а вам надо поспать.
– Но…
– Привыкайте не проявлять излишнего рвения, мисс Лэттерли. – Врач с легкой укоризной качнул головой. – Если вы не научитесь этому, то лишь попросту растратите силы и никому более не сумеете помочь. Безусловно, в Крыму вам приходилось заботиться о раненых в ущерб собственному здоровью, но когда человек работает на пределе своих возможностей, он и мыслит далеко не лучшим образом.
Глаза Бека пристально вглядывались в лицо Эстер.
– А больным нужна от нас максимальная отдача, – добавил он. – Только умения и сострадания мало, нужна еще и холодная голова.
– Конечно, вы правы, – согласилась сестра милосердия. – Должно быть, мне отказало чувство меры.
Легкая улыбка пробежала по лицу ее собеседника.
– Дело поправимое. Пойдемте.
Он направился к выходу из операционной, придержав перед ней дверь. В молчании они вышли в коридор рядом друг с другом и едва не наткнулись на Калландру, вышедшую из какой-то палаты.
Порозовев, попечительница внезапно остановилась. У нее не могло быть причин для смущения, но тем не менее…
Эстер набрала воздуха в грудь, чтобы произнести какой-нибудь вежливый пустяк, и тут сообразила, что миссис Дэвьет глядит лишь на Кристиана. Девушку, остановившуюся слева на шаг позади врача, она едва заметила.
– О!.. Доброе утро… доктор, – торопливо проговорила леди, пытаясь вновь обрести уверенность.
Бек ответил несколько озадаченным тоном.
– Доброе утро, леди Калландра, – его мягкий голос проговорил эти слова очень отчетливо, словно бы наслаждаясь звуками ее имени. Он нахмурился. – У вас все в порядке?
– О, да, – отозвалась миссис Дэвьет и только после этого сообразила, что со стороны может показаться смешной. Она заставила себя улыбнуться, не сумев скрыть от глаз Эстер усилий, с которыми ей далась эта улыбка. – Все идет хорошо, как мы и рассчитывали, полиция присматривает за госпиталем. Однако они до сих пор так ничего и не выяснили.
– Едва ли они станут оповещать нас, если что-нибудь и узнают, – с грустью вздохнул врач и в свой черед улыбнулся с заметной горечью. – Не сомневаюсь, они подозревают меня! Инспектор Дживис уже в который раз расспрашивал меня о ссоре с бедной сестрой Бэрримор. Я наконец вспомнил: речь шла об оплошности, которую допустил один из практикантов, а я ее не заметил. Интересно, кто именно нас подслушивал? Прежде меня никогда не беспокоило, что обо мне думают люди, но на этот раз, признаюсь, их мнение все больше и больше меня тревожит.
Калландра с разрумянившимися щеками глядела мимо него.
– Нельзя определять свою жизнь тем, как к тебе относятся другие. Нужно… нужно лишь жить по совести, а люди пусть думают что угодно. – Она глубоко вздохнула и умолкла.
Эстер и Кристиан ожидали продолжения, но леди молчала. Ее мысль казалась незаконченной и чуточку тривиальной, что было совсем на нее не похоже.
– Итак… – Калландра глянула прямо в глаза доктора. – Итак, Дживис вас беспокоит? – На этот раз взгляд ее внимательно обежал его лицо.
– Быть подозреваемым неприятно, – откровенно ответил Бек. – Конечно, Дживис исполняет свои обязанности. Мне бы и самому хотелось получить хотя бы отдаленное представление о том, что именно произошло с бедной сестрой Бэрримор… Но, сколько я об этом ни думаю, в голову ничего не приходит.
