– Что вы собираетесь делать? – спросил Ив у Тахира, игнорируя мое присутствие.
– Поселю Тамару в деревне неподалеку отсюда.
– Я не поеду в деревню! – попыталась возразить я, но меня никто не слушал.
– В этой деревне, – продолжал Тахир, обращаясь исключительно к Иву, – ей будет безопасно. Как только у вас появится информация, известите нас, и мы станем действовать сообразно обстоятельствам.
– Отлично! – хлопнул ладонью по столу Ив. – Мне будет гораздо спокойнее, если вы приглядите за Тамарой!
– Послушайте, это же ни в какие ворота не лезет! – рявкнула я. – Вы даже не спрашиваете моего мнения!
– Это делается ради вашего блага, – заметил Тахир. – Не ведите себя, как дурочка: ясно же, что мы ввязались в опасное дело и понятия не имеем, чем оно закончится!
Я начала было возражать, однако остановилась, подумав о том, что они, возможно, правы. Я не привыкла, чтобы обо мне беспокоились. Растя с «воскресным» папой и вечно занятой мамой, я научилась сама о себе заботиться. Они любили меня, но их никогда не было рядом. К счастью, мне достало благоразумия не отбиться от рук и стать нормальным человеком, однако все могло сложиться иначе. Встреча с Иваном изменила мою жизнь, но ненадолго: мы были слишком похожи, чтобы терпеть друг друга продолжительное время. Как друзья мы чувствовали себя гораздо лучше. Он не пытался меня контролировать, не «включал мужика», не доминировал. Но в данном случае, похоже, стоило послушаться моих новых друзей: они думают о моем благополучии, и разыгрывать из себя воинствующую феминистку, каковой я, ко всему прочему, отнюдь не являюсь, глупо и недостойно думающего человека. Поэтому я сказала:
– Хорошо, будь по-вашему – я поеду в деревню. Но у меня есть условие: мне нужно вернуться туда, где убили Ивана, и выяснить, как там обстоят дела.
– Это слишком опасно, – сказал Ив. – Вам нельзя ехать!
– Не согласна. Иван пропал. Если и я пропаду, неизвестно, что с ними будет. Я поеду, и мне плевать, захочет кто-то из вас меня сопровождать или нет!
– Хорошо, хорошо! – буркнул Тахир. – Обещаю, что, как только обустроим вас на новом месте, съездим. Надо только прихватить с собой каких-нибудь антибиотиков, ведь мы даже не знаем, с чем имеем дело… Может, к тому времени и у Ива появятся новости?
– Вот как раз времени-то у нас и нет. Если это и в самом деле эпидемия, есть опасность ее распространения, ведь жители деревни не сидят на месте! Они ездят в соседние населенные пункты, в столицу… К тому же нам неизвестно, одна ли деревня пострадала или есть и другие? Если так, необходимо известить власти, иначе можно ожидать катастрофы. Мадагаскар – туристическое место, здесь тысячи людей со всего земного шара – что будет, если болезнь заразна, а они разлетятся отсюда по своим странам?!
– Я же сказал – хорошо, – вздохнул Тахир. – Не нужно меня уговаривать!
– Смотрите за ней хорошенько, – предупредил его Ив. – Я полностью вам доверяю.
– Откуда такое доверие, ведь вы едва знакомы? – съязвила я.
– И вы, – парировал Ив. – Однако Тахиру уже удалось спасти вам жизнь.
* * *
Деревня, куда привез меня Тахир, располагалась в тридцати километрах от окраины Антананариву и совершенно не походила на ту, рядом с которой погиб Иван. Та выглядела именно так, как и должна, в моем представлении, выглядеть типичная африканская деревня, а эта была огромной, с большим количеством добротных деревянных домов и главной улицей. Несмотря на видимые признаки цивилизации, везде паслись животные, бегали собаки и лемуры индри – в огромных количествах! Вот куда, оказывается, надо ехать туристам, а вовсе не в национальные парки, ведь там зачастую лемуров и не увидишь, а тут они на каждом шагу, веселые и наглые, привыкшие к человеку.
– Местные используют индри вместо охотничьих собак, – пояснил Тахир, заметив мой интерес к этим симпатичным животным. – Они легко приручаются, дружелюбны и послушны.
– Удивительные существа! – воскликнула я. – Здесь вообще полно того, чего не увидишь ни в одной другой стране!
– Я читал, что Мадагаскар подвергся колонизации различными видами млекопитающих пять раз. Среди «колонистов» были тенреки и лемуры. Еще здесь полно летучих мышей, а когда-то тут проживали даже гиппопотамы. К сожалению, с приходом человека многие виды животных, включая самых крупных лемуров, были истреблены. Индри – единственные выжившие, а вот гигантский лемур-ленивец достигал размера гориллы и весил более двухсот кило!
– Ого!
– Да, но практически все виды лемуров сейчас на грани вымирания и занесены в Красную книгу.
– Человек уничтожает все, к чему прикасается, – печально глядя на беззаботно сидящего на заборчике лемура, заметила я.
– И даже себя самого, – кивнул Тахир. – Единственный представитель животного мира с непреодолимой тягой к саморазрушению!
Дома стояли на приличном расстоянии друг от друга, разделенные огородами и загородками для скота. Посреди деревни возвышался холм, куда, как выяснилось, и вел меня Тахир.
– Мой дом там, на горе, – пояснил он, когда я, приноровившись к широкому, размашистому шагу кашмирца, поравнялась с ним.
– Ваш дом?
– Так уж вышло, что я получил его – за особые заслуги перед жителями.
– За какие такие заслуги?
– Мне удалось вылечить сына местного старосты. Это случилось несколько лет назад, когда я только приехал, и меня приняли здесь как своего.
– И выделили дом?
– Ну, не совсем. Мне дали стройматериалы и помощников.
– Вы сами строили дом?!
– Многому учишься, находясь один на один с природой, – пожал плечами Тахир. – Я не жалею, что пришлось узнать, как и чем крыть крышу, чтобы не протекла в дождь.
– Вы – просто кладезь сюрпризов! – пробормотала я. – На все руки от скуки…
– Что вы сказали?
– Да нет, это я так, не берите в голову.
Домики в деревне были разными, и сразу становилось ясно, где живут более или менее состоятельные жители. Некоторые из них строили из бревен, другие – из досок или даже глины, а крыши могли быть как деревянными, так и травяными. Один из домов весело подмигивал каждому проходящему мимо голубенькими ставнями, и именно к нему подвел меня Тахир.
– Вот, – сказал он, открывая скрипучую дверь. – Не пять звезд, конечно, но для постоя сойдет.
– Я бывала в местах и похуже, – вздохнула я, входя. И тут же пожалела о своих словах, потому что под ноги мне с громким рычанием кинулось что-то большое и мохнатое. Завизжав, я отпрянула к стене, задев висевшую на гвоздях кухонную утварь, которая дождем посыпалась на пол с громким стуком. Тахир пытался подхватить падающие предметы, но ему удалось поймать только один тазик и меня, потому что я, споткнувшись о деревянный сундук, тоже едва не рухнула на доски на растерзание неведомому хищнику, чье рычание перешло в громкое шипение.
Тахир что-то крикнул, и мохнатый комок метнулся в противоположную сторону.
– Что за черт! – простонала я, прыгая на одной ноге и потирая ушибленную лодыжку. – Кто это чудовище?!
– Физа.
– Физа?
– Фосса. Я подобрал ее котенком, а теперь она выросла и наводит ужас на моих гостей. К счастью, таких мало, поэтому и пострадавших тоже немного.
– Она опасна? – спросила я, косясь в сторону ощерившегося существа, взобравшегося на лежанку, которую я могла видеть через арку двери.
– Физа – хищник, – пожал плечами Тахир. – Она кусается, если ей кто-то не нравится. Похоже, вы ей не понравились.
– Просто замечательно! – буркнула я. – И что, мне теперь прятаться от нее или купить себе бронежилет? Нет ли какого-нибудь другого места, где я могла бы не бояться за свою жизнь?
– Физа не тронет вас, если вы будете держать руки подальше от ее пасти. Проходите, – подтолкнул он меня вперед, к неведомому животному. Сейчас я получила возможность хорошенько рассмотреть эту Физу. Она оказалась вовсе не такой крупной, какой показалась мне со страху – размером с собаку. Рыжевато-черного окраса, фосса, как я узнала позднее от одного из жителей деревни, на самом деле является хорьковой кошкой. Помимо крокодилов это животное – единственный на острове хищник. Фосса обладает длинным гибким туловищем, позволяющим ей легко лазать по деревьям, и короткими крепкими лапами. Мальгаши очень боятся фоссу, и о ее кровожадности и силе ходит немало легенд – просто удивительно, как Тахиру Догре удалось приручить такого зверя!
