– Багажник открой! – гаркнул Тахир, и я повиновалась. Он толкнул бандита внутрь и, прежде чем тот успел помешать, захлопнул крышку. – А теперь – в больницу! – сказал кашмирец, ныряя в салон. Я последовала его примеру, запрыгнув на заднее сиденье и устроив голову Ива на своих коленях. Машина с ревом сорвалась с места.
* * *
– Нет времени вызванивать Мэдди или кого-то другого, – сказал Тахир, когда мы на каталке вкатили Ива в больницу с черного входа. – Здесь только дежурная сестра, но мне нужен ассистент. Справишься?
– Придется! – пробормотала я, сглатывая слюну. – А кровь – как же без трансфузиолога?
– Обойдемся как-нибудь!
– Но мы ведь даже не знаем, какая у него группа крови!
– B-3 отрицательная.
– Откуда…?
– В его дипломатическом паспорте посмотрел – просто здорово, что французы указывают эту деталь! Насколько я помню, у нас такая группа имеется. Если все же нет, придется переливать совместимую… А переливать сто процентов придется, он много крови потерял, пока мы его везли!
Ив дышал с большим трудом, и его синие глаза были мутными – скорее всего, он не понимал, где находится. Я в отчаянии посмотрела на Тахира. На его сосредоточенном лице читалась озабоченность. Я не хирург, но все-таки медик, а потому отлично понимала, что ситуация крайне тяжелая и ранение Ива может оказаться смертельным. Желтые глаза Тахира встретились с моими.
– Все будет хорошо, – сказал он твердо. – Раз он до сих пор жив, это хороший знак!
Я готова была расцеловать его за эти слова.
* * *
Несмотря на то что у меня ломило все тело, я ощущала невероятный душевный подъем. Иву здорово повезло: пуля прошла в сантиметре от печени, и это означало, что он выкарабкается. Работать в паре с Тахиром оказалось настоящим удовольствием – я ассистировала при операциях только во время интернатуры в хирургии, когда еще подумывала о том, чтобы выбрать этот путь, и теперь с удовольствием вспомнила все, чему меня учили. Признаться, я боялась, что руки будут дрожать, что я обязательно что-то напутаю и подведу и Тахира, и Ива, но под руководством кашмирца, кажется, справилась недурно.
– Ты молодец! – похвалил он, когда мы умывались после операции. За окном брезжил рассвет. Солнце еще не взошло, но его неяркие лучи уже позолотили небо за окном.
То, что мы перешли на «ты» в экстремальных условиях, казалось естественным, и возвращаться к старому обращению было бы странно. Поэтому я улыбнулась и ответила:
– Это ты молодец – ни одного неверного движения, как машина!
– Не знаю, принять ли это как комплимент? – хмыкнул он.
– Абсолютно, – искренне ответила я. – Я редко хвалю людей.
– Я заметил.
Он посмотрел в окно и зевнул.
– Надо ехать в полицию, а то не ровен час обнаружат труп охранника… Лучше, пока не поздно, снять с нас подозрение!
– Ты иди, – предложила я. – А я останусь с Ивом.
– Это может сделать и дежурная сестра.
– Может. Но лучше я – как-никак я обязана ему жизнью!
– Кстати, как он узнал о том, где ты?
– Думаю, позвонил Андрэ, потому что только он знал.
– И как я не догадался! Пытался разыскать твою приятельницу, но администраторша сказала, что ее нет в номере… Вот дальновидный мужик – потрудился взять телефон твоего гида, а я не сообразил! В самом деле, не появись Ив…
– Я только не понимаю, – перебила я, так как эта мысль давно меня мучила, – почему он просто меня не застрелил, бандит этот? У него ведь было оружие, и он без колебаний воспользовался им против Ива. Так почему не против меня?
Тахир задумчиво потер подбородок, на котором пробивалась темная щетина.
– Думаю, есть только одно объяснение, – медленно проговорил он. – Ты была нужна ему живой.
– Но зачем?
– Может, те, кто его послал, хотели с тобой пообщаться?
– Почему ты так уверен, что его кто-то послал?
– Неужели ты действительно полагаешь, что этот парень – маньяк-одиночка? Все это определенно связано с твоей бурной деятельностью. Только вот как они, кто бы это ни были, прознали, что ты будешь находиться в лаборатории посреди ночи? Кто, кроме Андрэ, был в курсе?
– Только Эжени и я. И ты, но ты не знал, где территориально расположена лаборатория, ведь я не успела тебя предупредить – телефон разрядился!
– Что известно твоей Эжени о наших делах?
– Практически ничего.
– А вот Андрэ… Он повсюду тебя сопровождал, знал и меня, и Ива, бывал в деревне, где мы работали – черт, да он по пятам за тобой ходил Надо прищучить этого мужичка… Но сначала – в полицию. Ты не передумала оставаться?
Я помотала головой.
– Да, пока я не уехал… Тебе надо кое-что узнать: Иву удалось заполучить материалы, добытые Амели. Ее квартиру в Париже ограбили, забрав компьютер и электронные носители, зато она догадалась отправить на электронный адрес матери кое-какую информацию. По словам Ива, она не проясняет, что произошло с Амели, но все-таки это лучше, чем ничего! Он скинул все на флешку.
– Ив что-то пытался мне сказать, но я подумала, он бредит! Где флешка?
– Должна быть в его вещах. Сейчас… – Тахир покопался в кармане окровавленного пиджака, вместе с другой одеждой брошенного на стул в углу смотровой. – Вот!
Я повертела маленький черный предмет в руках, пробормотав:
– Интересно, что же Амели удалось накопать?
– Да, еще одно: Ив выяснил, что Амели переправляла в Париж биологический материал.
– Как ей это удалось, минуя таможенный контроль?!
– Понятия не имею – похоже, у Амели большие связи. Но дело не в этом. Лабораторию, где по ее просьбе проводили анализ, разгромили, забрав все, что там было, включая документацию.
– Черт! – разочарованно воскликнула я. – Значит, мы ничего не узнаем!
– Не торопись. На эту же флешку Ив сбросил информацию, полученную от сотрудника лаборатории, который лично имел дело с Амели.
– Правда, что ли?!
– Ив так сказал. Мужик сохранил результаты исследования – просто удача! И еще повезло, что он решил разыскать Ива, иначе, боюсь, все так и пропало бы. Кстати, тебе удалось что-то выяснить в лаборатории Эжени?
– Было слишком мало времени, и я успела провести лишь некоторые тесты… Но теперь, по крайней мере, я уверена, что мы имеем дело с возбудителем, очень напоминающим менингококк. Только это – совершенно новая форма, и я как раз пыталась выяснить, что является причиной различия, когда на меня напали. Микроорганизм устойчив к карболовой кислоте и этанолу. Раствор фенола должен вызывать разрушение, но этого почему-то не происходит… Мы покинули лабораторию в такой спешке, что я не успела предупредить Эжени… Господи, я же должна ей позвонить!
– Сейчас пять утра, не говори глупостей! Кроме того, у нас труп в здании… Ладно, я поеду к этому инспектору… Рамарусуне. По крайней мере он в курсе, что мы разыскиваем Амели: может, удастся все ему объяснить?
– Тахир… – вдруг в ужасе пробормотала я.
– Что?
– Убийца… Он же до сих пор в багажнике!
* * *
Я все-таки заснула. Не собиралась, но сон сморил меня прямо на стуле, и я спала в неудобной позе, поэтому, проснувшись, почувствовала, что не только не отдохнула, но, кажется, еще больше устала. Со стоном распрямившись, я потянулась, пытаясь вернуть суставы на место.
– Привет… – услышала я и резко повернулась, отчего шея хрустнула, словно сухая ветка. На меня смотрели яркие глаза француза. Оказывается, он пришел в себя, а я и не заметила!
– Слава богу! – радостно воскликнула я. – Ты нас напугал!
– Мы в больнице?
– Да, у Тахира. Это он тебя заштопал.
– Спасибо ему. А где он, кстати?
– Сказал, что поедет к Рамарусуне.
– Это правильно, лучше не впутывать в наши дела новых людей…
– Как ты? – озабоченно спросила я, заметив гримасу на лице француза. – Больно?
– Немного…
– Погоди, сейчас все пройдет.
Я взяла со стола растолченную в порошок таблетку анальгетика и поднесла ко рту Ива вместе с пластиковым стаканчиком воды. Он, поморщившись, одним махом все выпил и снова откинулся на подушку.
