– И что же обнаружилось?
– Ларри Зельтцер лишь числился в «Биомедике», однако Забельский никогда не встречался с ним лично. Инструкции от начальства он получал по электронной почте, и все свои вопросы отправлял точно так же. Мне удалось выяснить, что вышеозначенный господин происходит из состоятельной банкирской семьи, состоящей в близком родстве с Ротшильдами. Однако он не пошел по их стопам, а поступил на медицинский факультет одного из лучших университетов, который окончил вторым на курсе. Ларри защитил диссертацию в области эпидемиологии и остался работать на кафедре, а потом неожиданно для всех перешел на службу в агентство национальной безопасности одного из крупных государств!
Естественно, о работе Зельтцера в этом государственном ведомстве ничего не известно: все его проекты засекречены, к какой бы области они ни относились. Известно одно: после двадцати лет работы Ларри Зельтцер с почетом вышел на пенсию, став «частным консультантом».
– Странное название, если подумать о том, каким специалистом он являлся!
– Вы правы. И то, кого он консультировал, тоже весьма занимательно. «Клиентами» Ларри являлись частные лица и иностранные правительства.
– Правительство какой-то конкретной страны? – скептически нахмурилась я.
– Ну, мы же с вами понимаем, что ни одно правительство ни за что не стало бы афишировать собственное участие, а постаралось бы его завуалировать. Вы слышали что-нибудь о «Гамбите Рузвельта»?
– Американского президента?
Прочтя недоумение на моем лице, Амели пояснила:
– Это не тот Рузвельт, который президент, а его внук, Кермит. Так вот, этот самый Кермит изобрел и впервые опробовал новый вид стратегии, при котором официальное участие правительства какой-либо страны в политическом или экономическом «проекте» минимально или вовсе отсутствует. В шестидесятые годы прошлого века произошло невероятное усиление международных компаний и многонациональных организаций, таких как Всемирный банк и МВФ. Последний финансировался прежде всего Соединенными Штатами. Между правительствами, корпорациями и международными организациями стали развиваться, так сказать, симбиотические отношения. Таким образом, люди вроде Зельтцера и иже с ним получали финансирование не напрямую, а посредством частных компаний. Их грязную работу, в случае неудачи или разоблачения, списали бы на жадность корпораций, а не на правительственную политику.
– Хитроумно… Извините, Амели, а что все-таки это за «Гамбит Рузвельта», который вы упомянули?
– Когда Иран восстал против британской нефтяной корпорации Би-Пи, принадлежащей Великобритании, правительство этой страны обратилось к американцам с просьбой прислать войска. Однако на пути стояла ваша страна, СССР, и американцы побоялись влезать в Иран, понимая, что Советы этого так не оставят. Вот тогда-то Вашингтон и отрядил в Иран агента ЦРУ Кермита Рузвельта, который обеспечил свержение правительства Моссадека. Он нанял людей для организации уличных беспорядков и демонстраций с применением насилия. Все это создало впечатление непопулярности Моссадека, и последний был свергнут. Его место занял проамерикански настроенный шах Мохаммед Реза, ставший диктатором Ирана.
Как же я все-таки необразованна, как мало мне известно о том, что происходило и происходит в мире! Словно поняв, о чем я думаю, француженка сказала:
– Да вы не расстраивайтесь, Тамара: об этом не информировано большинство населения земного шара, просто я в силу своей профессии обязана знать такие вещи. Благодаря этому я способна делать выводы… Но вернемся к нашим баранам, как говорят англичане? В день основания «Биомедики» Ларри Зельтцер занял в ней одну из ведущих должностей и, скорее всего, стал одним из ее главных акционеров. Мимо внимания «Биомедики» не прошла ни одна эпидемия в странах Азии и Африки. Каждый раз, когда где-то наблюдалась очередная вспышка, специалисты компании немедленно начинали работать, однако ни одного факта, что «Биомедика» реально разработала вакцину, лекарство или лечение от этих болезней, не зафиксировано.
– Как интересно!
– Это еще что, – махнула рукой Амели, – слушайте дальше! Само собой, Анджей Забельский понятия не имел о том, что я вам рассказала: он столкнулся с «Биомедикой», только когда его пригласили туда работать. В крупных лабораториях люди зачастую понятия не имеют о том, какой конечный продукт является целью: каждый трудится над своим, очень конкретным и узким аспектом, и задача стоит перед каждым своя. Даже сам Анджей не знал о том, чем в действительности занимается. Кое о чем он не мог не догадываться, так как обладал высоким интеллектом, но то, что он рисовал в своем воображении, и на десять процентов не соответствовало чудовищности замыслов «Биомедики» и ее хозяев. Первоначально в задачу Забельского входило исследование митохондриальной ДНК жителей Мадагаскара. Вы знаете из моих записей, что малагасийская раса является уникальной, сочетая в себе как черты негроидной, так и монголоидной рас. Исследования ДНК, проведенные Анджеем Забельским, подтвердили уже существовавшие догадки ученых об австронезийском происхождении населения. В двух словах, малагасийцы делятся на две подгруппы – горцы и жители побережья. Горскими народами являются мерина, сиханака и бецилеу, а к жителям побережья относятся все остальные – бецимисарака, сакалава и махафали. Деление на две подгруппы обусловлено историей миграции людей на остров. Во II–V веках нашей эры Мадагаскар населяли выходцы из Австронезии, осевшие на Центральном нагорье. Через некоторое время на остров из Восточной Африки, через Мозамбикский пролив, пришла вторая волна миграции, состоящая из представителей племен банту. Правда, существует и другая теория – о том, что первыми жителями острова были люди негроидной расы, а австронезийцы пришли позже. Африканские поселенцы заняли свободную прибрежную зону. Представители банту оказались на острове в результате работорговли. На самом деле не важно, как все происходило. Значение имеет лишь то, что население острова активно смешивалось на протяжении столетий, в результате чего образовалась совершенно новая раса, имеющая как негроидные, так и монголоидные признаки. Вот почему Забельский с таким удовольствием занимался этими исследованиями: они, определенно, были большим скачком вперед в генетической науке! И он продолжал радоваться, пока в «Биомедике» не появился новый персонаж.
– Кто же?
– Доктор Арно Баси, биохимик. Он тоже получил собственную лабораторию, работающую вроде бы независимо от Забельского, однако постепенно Анджей пришел к выводу, что их исследования связаны. Он укрепился в своем мнении после того, как на Мадагаскаре случилась эпидемия «сгибающего вируса». Она была небольшой, и ее быстро удалось локализовать.
– Каким образом? – поинтересовалась я.
– Помогали сильные антибиотики, – пояснила Амели. – Но у Забельского создалось впечатление, что эпидемии намеренно позволили развиваться, прежде чем вмешаться медикаментозно. И он решил проверить свои подозрения в отношении Арно Баси. Анджей постарался сблизиться с ним. Это оказалось нелегко, однако, сами понимаете, – два белых человека в чужой стране… Короче, со временем они стали чем-то вроде приятелей. Анджей не мог не замечать, что, хотя по статусу оба вроде бы равны, положение Баси в компании отличалось от его собственного. Достаточно сказать, что Арно лично контактировал с Зельтцером и знал его в лицо. И похоже, в отличие от Анджея, Арно точно знал о конечной цели «ЭКСПЕРИМЕНТА». Как-то раз они оба сильно напились. Анджей не ожидал от приятеля особых откровений, но того, видимо, распирало от сознания собственной значимости, а пьяный человек теряет тормоза, сдерживающие его в трезвом состоянии. Поначалу у Забельского создалось впечатление, что Баси несет чушь: он заговорил о «чистоте европейской расы», о том, что негры плохо обучаемы и потому бесполезны для человечества, а монголоиды, в силу своей необычайной плодовитости, вскоре захватят весь земной шар, полностью уничтожив белую расу. Он говорил о набирающем силу и мощь Китае, чье население не умещается на собственной территории, а потому все чаще смотрит в сторону чужих и так далее.
