Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 74
— А кто занимается собаками?
— Доржо и Дугаржап.
— Так позовите их!!!
— Я не могу.
Дитя торопливой европейской цивилизации, Райнер-Вернер явно проигрывал схватку с тягучим, как горная цепь, и ускользающим, как кипящее молоко из кастрюли, бурятом.
— Я — гражданин Германии! — Это был последний его аргумент — такой же неотразимый, как и ядерный гриб.
Но и он не произвел на Ботболта никакого впечатления: Германия в личном списке мажордома занимала ничего не значащее место между освежителем воздуха и лунными кратерами.
— Ну, хорошо. — Райнер попробовал зайти с другой стороны. — Нам нужно попасть в гараж. Это возможно?
— Конечно.
— О майн готт! — возликовал немец. — Скажите только, как туда добраться.
— Через двор.
— Через двор, где собаки?!
— Да.
— А.., другого пути нет?
— Нет.
— А эти.., как их… Доржо и Дугаржап… Вы можете позвать их?
Ботболт, изрядно измотанный приставаниями немца, принялся что-то шептать на ухо Чижу. Чиж только хмыкал и вздыхал. И когда Ботболт наконец-то отпал от него, торжественно произнес:
— Перевожу! Для наших немецких товарищей. Доржо и Дугаржап — помощники Ботболта. Вы их видели сегодня за обедом.
Я имела возможность лицезреть двух спившихся помощничков не только за обедом, но и после него, в подсобке, — но делиться этой сомнительной радостью с Чижом не стала.
— Так вот, с ними произошла неприятность.
— Неприятность? — Райнер-Вернер затрясся и инстинктивно повернул голову в сторону прикрытой простыней Аглаи. — Какого рода неприятность?
— Они слегка не рассчитали свои силы, — Чиж щелкнул пальцами по горлу. — И теперь.., спят…
— Так разбудите их!
— ..спят в гараже.
Ситуацию нелепее и придумать было невозможно! Еще нелепее выглядела передислокация бурятских пьяниц из подсобки в гараж. Уж не в сомнамбулическом ли состоянии отправились туда преподобные Доржо и Дугаржап?..
— И когда они проснутся?
Ботболт снова поднял глаза к потолку, и Райнер-Вернер понял, что проиграл схватку. Он нахохлился, по-армейски (пятки вместе, носки врозь) сдвинул ноги и сунул нос в отворот тулупа.
— Не говорите ерунды, милейший, — неожиданно пришла на помощь павшему духом немцу Минна: не столь уж дальнее родство фамилий Майерлинг и Рабенбауэр заставило толстуху действовать. — Если они спят в гараже, то как вы могли узнать об этом?! Ведь если исходить из ваших слов, вы.., не имеете никакого влияния на собак!
Но поймать за руку ушлого Ботболта не удалось. Он снова нагнулся к Чижу и снова стал что-то сладострастно нашептывать ему на ухо.
— Перевожу! Для наших немецких товарищей! И не только немецких. — Чиж подергал себя за подбородок. — На первом этаже, в правом крыле, слева по коридору, находится аппаратная. В ней установлены мониторы. Для видеокамер. Одна наблюдает за окрестностями, другая — за двориком, а третья — за гаражом. Доржо и Дугаржап находятся в гараже в.., м-м.., положении риз. Все желающие могут посмотреть картинку на мониторе. Ботболт проводит желающих в аппаратную, дабы они убедились в правдивости его слов.
Но желающих убедиться в правдивости не нашлось. И разговор мягко спланировал на личность Дымбрыла Цыренжаповича Улзутуева. И так же мягко заколебался в воздушных потоках.
— Согласитесь, это странно, — открыла форум дельтапланеристов Минна. — Гостеприимный хозяин исчезает в самый неподходящий момент. А во время его отсутствия.., вы сами видите, что случилось во время его отсутствия…
— Вот именно! Хозяин исчез, а его холоп вешает нам лапшу на уши, — поддержала Минну Tea. — Одной уважаемой писательнице пришел карачун, а три других не менее уважаемых писательницы не могут выехать из этого проклятого места, не могут никого позвать на помощь и находятся в прямой зависимости от каких-то.., алкашей из чума!
— Из юрты, — мягко поправил Tea Чиж.
— Да какая разница!
— Вот именно! — После минутной паузы Софья тоже решила присоединить свой голос к голосу писательской общественности. — Нет никакой разницы — чум это или юрта. А вот то, что малоизвестный широким слоям населения господин Улзутуев улизнул… Это похоже на заранее продуманное алиби.
— Кстати, об алиби, — снова встрял Чиж. — Нам всем неплохо бы позаботиться о нем.
Эти, в общем-то, довольно банальные слова напугали общество милейших людей сильнее, чем намозоливший глаза труп под простыней. Аглая Канунникова легко перекочевала из разряда модной писательницы в разряд бельма на глазу, но на этом вся легкость заканчивалась. Ее смерть оказалась делом хлопотным, ее смерть никого не хотела оставить в покое, ее смерть не искала сочувствия — она обвиняла.
— Вы опять за свое! — шмыгнула носом Минна.
— Никак не уйметесь! — шмыгнула носом Tea.
— Спросите об алиби у того, кто подал ей бокал! — шмыгнула носом Софья.
Стоило только Сафьяновой произнести эти слова, как вокруг Ботболта сразу же образовалась зона отчуждения: даже Петя Чиж, которому еще секунду назад импонировала гора бурятского мяса за спиной, сделал шаг в сторону. И смешался с толпой алчущих справедливости писательниц.
— Итак, мы слушаем вас, Ботболт. — Прежде чем призвать к ответу массивного бурята, Софья благоразумно зашла в тыл такой же массивной Минне. — Вы принесли ей шампанское. Один, отдельно стоящий на подносе бокал. Почему? Почему ей не хватило бокала? Вы не рассчитали количество людей?
— Рассчитал. — Ботболта невозможно было сбить с толку. — Я принес ровно восемь бокалов с шампанским…
— Вот вы и попались! — По здравом размышлении Tea тоже заняла место за широкой спиной Минны. — Как вы могли принести восемь бокалов, когда в зале находилось девять человек? Я, дорогая Минна, дорогая Софья, эта стерв.., э-э.., дорогая Аглая, проныра-журналисточка, наш новый друг господин Рабенбауэр, секретарша покойной, уж не помню, как ее зовут, режиссер и оператор! Вы все рассчитали, вы специально сделали так, чтобы кому-то не хватило одного бокала! И не просто кому-то, а именно — дорогой Аглае!
— Я принес ровно восемь бокалов, — упрямо повторил Ботболт. — Оператора я не считал…
— Почему? — поинтересовалась Софья.
— Он снимал на камеру, и руки у него были заняты. У нас однажды работал оператор, он пил после всех, на кухне. И ел тоже.
Это была маленькая месть перебежчику Чижу: Чиж Чижевич, маленькая блеклая пичуга с объективом наперевес, знай свое место, пичуга! Объедки за печкой и выпивка в людской — знай свое место, пичуга!
— Ну, хорошо, оператора с камерой мы исключаем, — продолжала гнуть свое Tea. — Оператора мы исключаем, итого остается восемь человек. Бокалов тоже было восемь?
— Да.
— Тогда почему одного не хватило?! Ботболт задумался.
— Потому что она разбила свой первый бокал, фрау Канунникова! — На выручку Ботболту неожиданно пришел Райнер-Вернер. — Ну, что же вы! Разве не помните? Она проиграла мне партию в шахматы и от злости разбила бокал.
— Ах, вот оно что! — Tea улыбнулась. — Меня совершенно не удивляет, что она проиграла. Шахматы, надо же! Стоклеточные шашки — вот ее потолок!
— Ошибаетесь, дорогая Tea. — Минна улыбнулась еще шире. — Ее потолок — настольное лото. Сорок один — сплю один. И барабанные палочки!
— Ошибаетесь, дорогая Минна. — Улыбка Софьи, казалось, могла поглотить не только зал, но и оранжерею с пристегнутой к ней террасой. — Ее потолок — не лото, а лотерея. Причем моментальная. Купить десяток билетов в ларьке, у метро, и соскоблить номер монеткой — на это много ума не надо!..
Интересно, как долго я могу сносить оскорбления в адрес беззащитной Аглаи? Пора действовать.
— А вы разве не помните, как она разбила его, дорогие дамы? — с самым невинным видом спросила я. — Разве вы при этом не присутствовали? Разве вы выходили куда-нибудь? По делу, разумеется?
Стоклеточные шашки, моментальная лотерея и барабанные палочки были немедленно забыты. Дамы сплотили ряды и выступили единым фронтом:
— Кажется, я что-то припоминаю, — сказала Минна.
— А я — я вижу это явственно. Как будто только что произошло, — сказала Tea.
— До сих пор этот звон стоит в ушах. Звон разбившегося бокала, я имею в виду, — сказала Софья. И тут же снова переключилась на бурята. — Значит, заметив, что одного бокала не хватает, вы отправились на кухню, и?..
— И наполнил еще один бокал. Из открытой бутылки — она стояла на столе. А потом вернулся сюда. Все остальное вы знаете.
Все остальное выглядело не в пример печальнее, чем звон разбившегося бокала. Аглая взяла шампанское с подноса, сделала глоток и умерла.
— Да. Все остальное мы знаем. Она умерла. — Tea фыркнула. — И вы были последним, в чьих руках находился бокал с ядом. Вы сами поднесли его!
Никакой реакции на это — почти прямое — обвинение не последовало. И дамы, не сговариваясь, попятились к выходу. И остановились у двери.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 74
