Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 74
Странно, что он выбрал меня, а не Дашку. Кажется, это был первый случай, когда из нас двоих предпочли не героиню, а подругу главной героини. Не демона от журналистики, а существо, которому не доверят даже стричь ногти и полировать рога демонам. Ничем не выдающееся бесплатное приложение: сначала к швейной машинке “Минерва”, а затем — к торговой марке “Аглая Канунникова”. Это было странно еще и оттого, что именно Дарья указала на дверь в оранжерее. Следовательно, у нее имелись на этот счет свои соображения. И свои версии.
Так же, как и у Чижа, в чем я нисколько не сомневалась. Сомнения вызывал только тот факт, что Чиж не захотел поделиться версиями с самой Дарьей. А почему-то выбрал меня.
. — А почему именно я, Петя?
— Потому что! — удивительно исчерпывающий ответ. — Идемте.
Чиж подхватил меня под руку и поволок к проклятой двери, проклятой клумбе, проклятым зарослям папоротника и проклятому кожаному креслу с подлокотниками из красного дерева. Именно в это кресло он и запихнул меня, а сам принялся бегать по дорожке.
— Объясните мне, что происходит?
— Хорошо. У меня появились некоторые соображения по поводу всего происшедшего. А поскольку я не могу доверять никому, кроме вас…
Похвала была явно незаслуженной, и я заерзала в кресле.
— Почему? Почему вы не можете доверять никому, кроме меня?
— Ну, насчет трех ведьм, которые готовы живьем друг друга сожрать, все понятно?
— Более-менее…
— Теперь ваша подруга — Дарья… Откуда она узнала о двери? Ее никогда не найдешь, если специально не будешь искать. И потом, если я правильно понял, она тоже не жаловала покойную.
— Это не аргумент, — вступилась я за Дашку. — Если бы мы все травили своих врагов при первой же удобной возможности, то ровно через двенадцать часов человечество исчезло бы как вид!
Чиж на секунду задумался.
— Все равно. Уж очень быстро она состряпала версию… Да и старые хрычовки правы: она все время шастала в оранжерею! Теперь немец.
— Этот-то здесь при чем?
— Он глаз с нее не спускал. И вообще, они похожи на сообщников. Разве вы не обратили внимание?..
Я поморщилась, как от зубной боли: Чиж с простодушной интуицией ребенка нащупал мою больную мозоль и теперь от души выплясывал на ней полупьяную матросскую джигу.
— ..к тому же он чего-то страшно боится.
— Он иностранец. А все иностранцы обязательно чего-то страшно боятся. Это их естественное состояние в России.
— Все равно. — Чиж упрямо нагнул голову. — Все равно…
Но я-то видела, что ему совсем не все равно! Зависть, обыкновенная зависть к более удачливому и, несомненно, более красивому самцу. Петя Чиж ничего не мог противопоставить атлетической, бугрящейся мускулами фигуре немца. У самого — почти бесплотного — Чижа бугрился только лоб. Да и то только в минуты сильного душевного волнения. Как сейчас, например.
— Ну, хорошо. А Ботболт? — вполне резонно заметила я. — Вы вроде уже зачислили его в союзники…
Чиж остановился, как будто его ударили в грудь, и приложил палец к губам.
— Хитрая бестия. Косит под простачка, благо обедненная азиатская мимика это позволяет… К тому же где-то шлялся, пока все приходили в себя. А история с телефоном?.. Сдается мне, что он совсем не пешка…
— Конечно. Он конь. Вернее, бык Буха-Нойон Бабай, — не ко времени вспомнила я затейливую шахматную мифологию.
— Не надо иронизировать. Он за всем следит и обо всем имеет собственное мнение. Мне кажется, он умудряется быть в нескольких местах сразу…
— Скажите еще, что у него шесть рук!
— Такой возможности я тоже не исключаю. — Чиж завертел головой по сторонам. — Спорим, если я подойду сейчас к ближайшей пальме и отогну ветку — он обязательно там окажется?
— А разве он не вышел вместе со всеми?
— Спорим?!
— Спорим, — нехотя согласилась я. — На что?
— Не знаю… На желание.
— Идет.
Чиж метнулся к ближайшей пальме и приподнял нижний лист.
О боже! Я едва не выпала из кресла от удивления: из-за листа показалась непроницаемая физиономия Ботболта.
— Подслушиваете? — напустился на него прозорливый оператор.
— Нет. Я просто вернулся, чтобы напомнить: никто не имеет права сидеть в кресле тайше Дымбрыла.
— Это все?
— Все.
Неужели мы, два худо-бедно европейских человека, позволим торжествовать и править бал азиату, вся обязанность которого заключается в том, чтобы разливать шампанское по бокалам и следить за тем, чтобы уровень этого шампанского в каждом бокале был одинаков?!
— А у меня — не все! — Чиж решил поддержать реноме чахлой Европы. — Проследите за тем, чтобы никто из гостей не выходил на кухню. И сами воздержитесь от этого.
— Хорошо. А вы не садитесь в кресло хозяина. Чувствуя себя отверженной наложницей из гарема, недостойной даже омывать ноги хозяина, я сползла с кресла. Ботболт удовлетворенно улыбнулся и направился к выходу из оранжереи.
— Как он сумел так незаметно подойти? — шепотом спросила я у Чижа, когда он ушел. — Ведь дорожка все время оставалась в поле моего зрения…
— Не забывайте, это его дом.
Странное исчезновение и такое же странное возвращение под ручку с так и не опробованным железным купоросом; перерезанный телефонный кабель, мифические Доржо и Дугаржап в мифическом гараже… А узкие губы, а узкие глаза, а порочное отсутствие растительности на лице!.. А бицепсы, удавами копошащиеся под смокингом! А тело медузы, готовое в мгновенье ока трансформироваться в сгусток мускулов!.. Как можно было поверить в то, что Ботболт не в состоянии найти управу на собак?
Наглая ложь.
Так нагло врать может только ниндзя, появляющийся из темноты.
Так нагло врать может только борец сумо, покидающий дохэ <Дохэ — ринг в борьбе сумо.>.
А Ботболт, судя по всему, и есть нечто среднее между ниндзя и сумоистом со стажем…
— ..и не забывайте, что вы должны мне желание! Эй, что с вами? — Чиж потряс меня за плечо, и я с трудом очнулась от своих мыслей.
— Вы правы, не следует ему доверять…
— Вот видите! Вы тоже думаете, что в этой бурятской туше есть двойное дно?
— Думаю, здесь в каждом есть двойное дно. Это была чистая правда. По этому — двойному — дну брели теперь все невольные пленники дома. И оно достаточно хорошо просматривалось. Дохлые морские ежи, обрывки водорослей, разбитые раковины, скелетики кораллов — во всем этом была разлита ненависть. Все ненавидели всех, вот в чем дело!
Софья, Tea и Минна ненавидели друг друга: писательский цех был выстроен по образу и подобию террариума. И теперь “недостаток в планировке” (как сказал бы Ботболт) вылез боком Аглае Канунниковой, лучшей из них.
Дашка ненавидела Аглаю.
Райнер-Вернер ненавидел меня: ведь это я сломала ему стопроцентное эротиссимо с Дашкой.
Режиссер Фара ненавидел себя: съемка передачи “Играем в детектив” накрылась медным тазом, как только Аглая сделала глоток из бокала.
Я ненавидела Аглаин мобильник: из-за дурацкого pin-кода.
Ботболт ненавидел всех — с появлением в доме чужаков все пошло наперекосяк. А это не может понравиться хозяину, когда он вернется. И — если он вернется!
И все вместе ненавидели собак, собачьих царьков Доржо и Дугаржапа, молчащий телефон и саму Аглаю, наглая смерть которой поломала такой симпатичный телевизионный уик-энд за городом. И превратила самую обыкновенную литературную вечеринку в подобие сюрреалистического кошмара… По ее вине все эти люди вынуждены коротать время в обществе друг друга.
И мертвого тела под простыней…
— Здесь в каждом есть двойное дно, — повторила я.
— Кроме вас. — Чиж решился на грубую лесть. Уж очень ему хотелось заполучить бесплатного и совершенно ручного доктора Ватсона, наконец-то я это поняла!
— Вы полагаете?
— Я просто уверен в этом. Если кто и не причастен к этому убийству, так это вы.
— Ну, спасибо.
— Благодарить меня не за что. Это — чистая логика. Во-первых, вы ее личный секретарь, стало быть, она платит вам деньги. Хорошие деньги?
— Неплохие.
— Вот видите. А устроиться на хорошие деньги в наше время очень трудно. А теперь, когда она умерла, вы этой работы лишились, так?
Все верно. Чиж! Но то, что я лишилась работы, волновало меня меньше всего. В конце концов, еще полгода назад я строчила на “Минерве” и в ус не дула. И вряд ли за прошедшие полгода я разучилась кроить и обметывать петли. Дело было в другом. Дело было в Аглае. Я лишилась ее, но так до сих пор и не осознала масштабы этой потери. И вряд ли осознаю в ближайшее время. О, если бы я была чуть более настойчивой! Если бы я была чуть более бдительной, лозунг “Берегись цветов, сука!” никогда не воплотился бы в жизнь!..
— Да… Этой работы у меня теперь нет.
— Вот видите! Вам было совсем невыгодно убивать Канунникову, которая, образно говоря, кормила вас с руки. Теперь второе: вы не курите.
Слава богу, хоть кто-то это заметил!
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 74
