супруга, чтобы предложить сотрудничество. Он все продумал. Но не рассчитал реакцию этой пары. Что-то пошло не так. Они были не русскими, а мусульманами. Наверно, поэтому и почти сразу уехали или их отозвали на родину. Мы решили, что в Москве просчитали наши действия и сумели все понять. Ведь в восемьдесят девятом рухнула стена, и все пошло совсем по другим правилам.
Они услышали сигнал пересылаемого сообщения. Дронго толкнул телефон в сторону хозяйки дома.
— Посмотрите. Там идет официальное расследование.
Дакота взяла револьвер в правую руку, левой надела очки и, держа телефон, начала читать пришедшее сообщение. Дронго терпеливо ждал. Наконец она подняла голову.
— Жаль Ашфорда. Может, все это сфабриковали.
Она наконец положила телефон на стол, сняла очки, но не убрала оружия.
— Что вы еще хотите? — спросила она.
— Вы помните фамилии сотрудников советского посольства, с которыми вы работали?
— Нет. Прошло столько лет. Конечно, не помню. Но Ашфорд тогда провел очень оригинальную операцию. Больше я вам ничего не скажу. Вы напрасно решили изучать биографию Эдвина. Кто бы его ни убил, рано или поздно доберется до вас. А теперь убирайтесь. Иначе я вызову полицию. Или выстрелю. Если задержитесь. Выбор будет за вами.
Дронго поднялся и молча вышел из комнаты, даже не прощаясь. Дакота Флорес не потеряла своих навыков сотрудника ЦРУ. Выходя, он снова услышал характерный звук сообщения. Максимов был абсолютно точен. Он стер посланное сообщение.
«Придется снова забирать свой автомобиль, чтобы не оставлять его в этом городке, — огорченно подумал Дронго. — Иначе гостя будет слишком легко вычислить. И он не сможет улететь. Дакота наверняка уже сейчас сообразила, что стертое сообщение означает работу спецслужб».
Возвращаться обратно в Лос-Анджелес просто невозможно. Дакота почти наверняка сообщит в полицию или позвонит своим бывшим работодателям. Как быть? Он развернул карту на своем телефоне. Нужно уехать в другую сторону, пусть считают, что он приехал из Сан-Франциско. На поиски может уйти несколько часов. Значит, сделаем так. Доедем до Сан-Ардо. Отсюда примерно час езды. Это время у него наверняка есть. Ведь он едет на восток, а его будут искать на основных трассах на север и юг. Нужно выжать все, что возможно. Оставить машину на стоянке и оттуда на поезде вернуться в Лос-Анджелес. Нет. Так не получится. На поезде в Сан-Франциско. И оттуда срочно улететь. Иначе белорусского журналиста, проживающего в Латвии, будут искать по всему западному побережью Америки.
Он доехал до Сан-Ардо за сорок восемь минут. Нашел подземную стоянку рядом с большим маркетом. Оставив машину и заплатив за сутки вперед, прошел к железнодорожной станции. Уже через полчаса он был в вагоне поезда, направлявшегося в Сан-Франциско. Через восемь часов он летел в Лондон, успев купить билеты перед посадкой. И попросить бюро проката забрать его машину со стоянки. Даже прибыв в Лондон, нельзя было успокаиваться, так как американцы могли затребовать его выдачу из Великобритании. В Стамбул он летел уже под своим реальным паспортом. И только когда самолет приземлился в новом аэропорту Стамбула, он немного успокоился. Можно не сомневаться, что Дакота сообщит об этом загадочном визитере, который интересовался жизнью и смертью ее бывшего супруга. Теперь нужно срочно выяснить имена бывших советских сотрудников, которые работали тогда в Германии. Архивы должны быть в Службе внешней разведки или в Главном разведывательном управлении Министерства обороны. Ни те ни другие не подпустят его к своим архивам даже на пушечный выстрел. И никому их не откроют, хотя прошло уже столько лет. А если попросить Максимова, то на запросы и ответы уйдут месяцы. И не позволят узнать имена сотрудников, которые работали против Ашфорда. Это не выход. Нужно придумать другой вариант. У него в запасе не так много времени. Ведь он должен скоро «очнуться» в больнице. Иначе не только Хеккет, но и Джоан Кросман поймут, что их обманывают и он сознательно где-то скрывается. Им будет несложно вычислить, что гость, прилетевший к бывшей супруге Ашфорда, и был Дронго. Больше они не захотят сотрудничать в лучшем случае. А в худшем обвинят российскую сторону в преднамеренном убийстве.
Уже пересаживаясь на самолет в Москву, он твердо решил, что нужно действовать самому, не прибегая к помощи Максимова, иначе официальный запрос мог затянуться. Он примерно представлял, что именно нужно делать.
Прилетев в Москву, в аэропорт Внуково, он поехал в гостиницу «Фуд Сити», отлично сознавая, что за его московским домом могут следить. Причем обе стороны. Ночью он почти не спал, анализируя ситуацию, и рано утром позвонил Максимову.
— Доброе утро. Я прилетел и сейчас в Москве.
— Где вы находитесь?
— Это не так важно. Мне нужна срочная информация о семейных парах, работавших в ФРГ в конце восьмидесятых по линии Первого главного управления КГБ СССР. Возможно, они были мусульманами. Но проверять нужно всех. Кто мог тогда контактировать с парой Ашфорда и его супруги.
— Мы попытаемся сделать запрос. Но не думаю, что нам могут выдать такую информацию. Вернее, я уверен, что не выдадут. А если мы сделаем официальный запрос, то на это может уйти две или три недели. Хеккет все поймет и обвинит нас в затягивании расследования.
— Правильно. И Джоан Кросман тоже все поймет. Поэтому я сейчас еду в пресс-бюро Службы внешней разведки.
— Вы сумасшедший? Вы понимаете, чем рискуете?
— Прекрасно понимаю. Но это единственный выход, минуя все формальности, получить информацию.
— Вам ее не выдадут. Вы настолько наивны?
— Зато вам выдадут. Нужен подобный вызов на грани провокации, чтобы сразу получить информацию.
— Меня могут наказать.
— Наверно. Но я разрешаю все валить на меня.
— Я вам запрещаю. Это авантюра.
— Поздно. И не забывайте, что официально я лежу в больнице. Нам нужно получить информацию как можно быстрее. Я назову вашу фамилию, и вас почти наверняка вызовут в СВР, чтобы проверить мои показания. До свидания.
Не слушая больше возражений, он отключился. Затем вызвал такси и поехал на Остоженку, где находилось пресс-бюро Службы внешней разведки. Этот дом был известен в Москве как особняк Абрикосовых. Записавшись на прием, он терпеливо ждал, когда его позовут. И оказавшись в комнате перед молодым человеком лет тридцати пяти, он поздоровался и сообщил, что является почетным послом Интерпола и бывшим экспертом ООН.
— Очень приятно, — равнодушно кивнул сотрудник пресс-бюро. — Что именно вам нужно?
— Я хотел бы встретиться с директором вашей службы.
— С кем? — изумление было очевидным.
— Или с его первым заместителем, — добавил Дронго.
— Я не совсем понял, что именно вы хотите, — сурово спросил офицер.
— Мне хотелось бы встретиться либо с Сергеем Евгеньевичем,
