Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 74
— Я не знаю, когда точно это произошло. Но на кухне была Минна.
— Ты говорила… Да. Не будем пока зацикливаться на Минне… Ты видела их во время обеда — Доржо и Дугаржапа?
— Да. Они разносили блюда.
— И что? Они были вменяемыми?
— В каком смысле?
— Ну… Перегаром от них не несло?
— Знаешь, я не принюхивалась.
— В любом случае… Они должны были еще убрать со стола и вымыть посуду, если я правильно понимаю. И привести в порядок столовую. После такой обильной трапезы с таким количеством едоков на это уйдет минут двадцать — полчаса как минимум…
— К чему ты клонишь?
— Упиться в стельку и заснуть мертвецким сном за какие-то жалкие двадцать минут — с таким талантом нужно родиться!
— Я не понимаю… Ты что, не веришь мне? Думаешь, я все придумала про бурятов и кладовку? Если уж на то пошло, у меня есть свидетельница — Минна.
— Да-да, я помню. Минна. Минна и здесь оказалась поблизости. Значит, они спали?
Теперь, после допроса с пристрастием, который учинил мне Чиж, я начала сомневаться. А были ли буряты в кладовке? И была ли вообще кладовка?
— Мне показалось, что они спали, — сдержанно ответила я. — Это же простая логика, Чиж! Два человека валяются на полу, между ними — две пустые бутылки коньяка… Ну, скажи, что бы ты подумал на моем месте?
— Не знаю…
— Они были мертвецки пьяны, говорю тебе!
— Вот именно, мертвецки'. — От безмятежной улыбки Чижа у меня побежали мурашки по спине.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Только то, что после обеда их никто не видел. Во всяком случае — живыми. Я недоверчиво хихикнула.
— По-моему, ты заговариваешься.
— По-моему, мы совсем не знаем этого дома. И тех, кто в нем обитает.
— Хочешь заняться изысканиями? Чиж накрутил на палец хохолок и, секунду подумав, честно сказал:
— Не имею ни малейшего желания.
После столь чистосердечного признания Чиж оставил в покое и кладовку, и мои скорбные воспоминания о пьянчужках. И мы наконец-то переместились на кухню. В ней ровным счетом ничего не изменилось, если, конечно, не считать исчезновения главной улики, гвоздя сегодняшнего вечера — бутылки с шампанским.
Те же стройные ряды бокалов и нестройные ряды выпивки, тот же раритетный телефон на стенке, то же крошечное окошко.
— Странное место для кухни, — изрек Чиж, обшарив глазами мебель.
— Почему же странное?
— Я имею в виду это куцее окно. Несолидно как-то. Везде азиатская роскошь и торжество евростандарта вкупе со стеклопакетами. А здесь как в деревенской бане: минимум света.
Пожалуй, Чиж был прав: кухня освещена из рук вон, даже днем без ламп не обойтись…
— Так что здесь делала Минна?
— Я не знаю. Когда я пришла, она стояла у буфета. Вот здесь.
— И чем она занималась?..
— Ну, я же не буду заглядывать ей через плечо! И потом, если учитывать ее комплекцию… Это довольно трудно сделать! Мне вообще было не до этого! — Я прикусила язык, вспомнив, как нежно относится Чиж к забубенному фрицу Рабенбауэру.
— И?..
— Когда я вошла, она страшно смутилась и уронила что-то бьющееся.
— Что?
— Не знаю… Потом она сказала… Она сказала, что ищет какую-нибудь емкость, чтобы полить цветок. Да, именно так она и сказала: “какую-нибудь емкость, чтобы полить редкий цветок”.
— А ты?
— А я спросила у нее, где находится водка или спирт. Для растирания.
— А она?
— Она указала мне на нижние полки буфета.
— На эти? — Чиж присел на корточки перед антикварным чудом и попытался открыть дверцы. Но у него ровным счетом ничего не получилось — дверцы были заперты!
— Что за черт! — громко удивилась я. — Днем они были открыты!..
— Вот как! — Оставив в покое неподдающийся буфет, Чиж переместился к столу с выпивкой. А потом нагнулся к оконцу и расплющил нос по стеклу. — Да, жаль, что мы не можем восстановить всю картину. Вот если бы… — И тут створка, тихо скрипнув, подалась. Окно не было закрыто на задвижку! Может, Ботболт проветривал кухню?
— Вот если бы я снова вышла и посмотрела на тебя через окно. А ты — на меня. Чтобы восстановить всю картину. Ты это хочешь сказать?
Чиж крякнул: он хотел сказать именно это. Тут и к гадалке ходить не надо!
— Ну… В общих чертах.
— В общих чертах пошел ты к черту!
— Не злись, я…
Окончания фразы не последовало: Чиж неожиданно упал на колени и принялся ползать по полу. И через минуту извлек из-под шкафа, стоящего как раз напротив буфета, в противоположном углу кухни, керамический черепок.
… Это осколок от той самой емкости, которую разбила Минна?
При жизни черепок принадлежал изделию, отдаленно напоминающему краснофигурную греческую вазу. На нем явно просматривались складки туники и часть ступни. Кроме того, весь черепок был покрыт несколькими слоями зубодробительного лака, что отнюдь не придавало ему исторической ценности.
— Это он?! — переспросил меня Чиж.
— Вряд ли… Во-первых, Минна стояла возле буфета, а это совсем в противоположном углу. Не мог же осколок отлететь так далеко!.. Во-вторых, ты просто больной человек, Чиж! И всех окружающих заражаешь тем же сумасшествием. А если этот кусок керамической дряни пролежал здесь с прошлого года? Или вообще со времен раскопок Трои…
— Не похоже. Ты видишь, какая здесь чистота? На кухне все тщательно убирается. Ни единой соринки. Ему бы просто не позволили лежать здесь, этому, как ты говоришь, куску керамической дряни.
— Ну, не знаю. — В словах Чижа была определенная логика. Кухня господина Улзутуева действительно казалась вылизанной, как провинциальная церквушка накануне двунадесятого праздника Воздвижения Креста Господня.
— Здесь и знать-то нечего, достаточно разуть глаза… И в-третьих, шкаф стоит впритык к двери, посмотри! — Чиж торжествующе рассмеялся. — Двери в оранжерею… Интересно, когда именно разбилась сама ваза?
— Сегодня, — раздался за нашими спинами мягкий бас Ботболта.
Опять чертов бурят! По воздуху он летает, что ли?! Или его простая бурятская мать из простого бурятского улуса согрешила с простым бурятским привидением?
— Это опять вы, Ботболт, — недовольно поморщился Чиж. — Такое впечатление, что ваша мать согрешила с привидением. За девять месяцев до того, как вы появились на свет.
— Привидений не существует, — отрезал Ботболт. — Привидений не существует, а ваза разбилась сегодня. Но как же я не заметил этот осколок?!
Он поднял голову и указал нам на самую верхнюю полку шкафа. Там, в керамических зарослях из кувшинов, горшочков, копилок и мордатых кооперативных нимф-подсвечников, зияла теперь довольно ощутимая проплешина. Брешь на фланге сомкнутых рядов была такой наглой и лезла в глаза так назойливо, что я даже удивилась, почему не заметила ее раньше!
— Она стояла вон там.
— А потом упала и разбилась?
— Да.
— Вот так просто упала и разбилась?
— Нет, сделала кульбит в воздухе! И сальто-мортале! — не выдержала я. — Ну что ты ко всему цепляешься, Чиж! Уже и вазу заподозрил в сговоре с убийцей!
— Ничего я не заподозрил, — огрызнулся Чиж. — Посуда, стоящая на полке, просто так не бьется. И потом: эта ваза — самая крайняя в ряду. Если смотреть на нее со стороны оранжереи. Вы видели, как она разбилась?
— Нет, — секунду подумав, произнес Ботболт. — Не видел.
— Когда это произошло? Во время ужина? — Возбуждение Чижа нарастало с каждой минутой: волосы его побелели, щеки покраснели, а глаза сияли теперь нестерпимой библейской синевой. Еще секунда, и он разразится Нагорной проповедью! Я даже залюбовалась им исподтишка, моментально изменив подбрюшью господина Рабенбауэра.
— А вы откуда знаете? — Ботболт позволил себе намек на удивление. — Она разбилась, когда я нес шампанское в зал. Это имеет значение?
— Еще какое! А где осколки?
— В мусорном ведре. Я вернулся и собрал их.
— Вернулись из зала?
— Нет. До зала я тогда не дошел. Вернулся с полдороги, посмотреть, что случилось. И увидел, что осколки вазы валяются на полу.
— А шампанское?
— А шампанское я поставил сюда, на край стола.
— И сколько времени у вас ушло на то, чтобы собрать осколки?
— Не знаю… Что их собирать! Секундное дело.
— Тащите их сюда!
— Кого?
— Да осколки же!
Ботболт пожал плечами, но просьбу Чижа все-таки выполнил. Он открыл дверцы шкафчика под мойкой и выудил оттуда плотно набитый пакет из-под молока.
— Это и есть мусорное ведро? — изумился Чиж.
— Я использую это как мусорное ведро. Мусора у нас мало, и к тому же он не задерживается в доме.
Из импровизированного ведра были извлечены огрызки краснофигурной композиции числом четырнадцать. И они же спустя секунду, несмотря на молчаливые протесты Ботболта, щедро усеяли пол перед шкафом.
— Сделаем так. Сейчас я засеку время, а вы по моей команде начнете собирать черепки. И старайтесь делать это в том же темпе, в котором делали тогда, во время ужина. Задача ясна?
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 74
