обговорили. Эти разговоры между ними были лишь приманкой, западней. Гульфия попала в больницу. А потом, уже через несколько месяцев, Роман под большим секретом рассказал мне, что американцы точно знали, что мы их подслушиваем. А самое неприятное, что, оказывается, мы тоже знали, что им известно о подключенном кабеле. К тому времени Гордиевский уже был под подозрением, как британский агент. То есть американцы устроили ловушку, а мы должны были сделать вид, что не знаем о том, что они знают. И попали в ее ловушку, используя именно этот кабель. Такие шпионские игры. Можете себе представить? Это была провокация со стороны Ашфорда. И наша готовность пойти на эту уловку. Две стороны переигрывали друг друга, а в итоге жертвой стала моя Гульфия.
Мусагитов закашлял. Потом продолжил:
— Я пошел к полковнику Ряшенцеву и попытался поговорить. Все закончилось тем, что получился скандал, и я, не выдержав, дал ему по морде. Хотя понимал, что они просто воспользовались ситуацией, как и американцы. Меня арестовали, хотели посадить. Но кто-то из Москвы не позволил. Вмешались в мое дело. Видимо, ради Гульфии. Она была в ужасном состоянии, и нас просто отозвали. А меня выгнали и разжаловали. Сняли с меня погоны старшего лейтенанта. Вот такая «интересная» история. Честь Родины, говорил Ряшенцев. Через несколько месяцев рухнула Берлинская стена, потом исчезла Восточная Германия. Мы вернулись в Москву. Гульфия все время была в ужасном состоянии, в депрессии. Она не могла слышать ни о каких отношениях, ее просто колотило, не могла работать, не могла ни с кем общаться. Часто ездила к родителям, все время жила на таблетках и снотворных. По ночам иногда кричала, словно ей снился все тот же страшный сон.
Мусагитов замолчал, закашлял, отвернулся.
— Извините. — Он поднялся и прошел на кухню, возвращаясь со стаканом воды, очевидно выпив лекарство. И снова продолжал:
— В декабре не стало нашей Родины, честь которой мы обязаны были защищать. В этот раз она не плакала. Просто все время пересматривала, как красный флаг нашей страны опускается и поднимается другой, трехцветный флаг. Трехцветный флаг. Долго молчала. Только однажды спросила меня:
— И ради этого они сломали нашу жизнь?
Как я ненавидел этого болтуна Горбачева, который разрушил не просто свою страну, а опрокинул жизни миллионов людей во всем мире.
В феврале девяносто второго Гульфия не проснулась. Врачи говорили, что она перебрала со снотворным. Но я точно знал, что она убила себя. Убила из-за меня. Она больше не могла жить с чудовищным чувством вины. Росла в такой традиционной мусульманской семье, выходила замуж девушкой. Я был ее первым мужчиной. И после всего этот Ашфорд? Мы даже не могли думать о рождении ребенка, она все время была на транквилизаторах.
Мусагитов замолчал. Снова закашлял. Затем показал на лежавший на столе конверт.
— Я все откровенно написал. Думал, что если умру, то хотя бы люди поймут, кто и почему убил Ашфорда. Хотя понимаю, что это было не очень разумно. Добивать старика. Тогда каждый работал на свою страну. А он еще и воспользовался моментом. Наверно, за это я его и убил. Если бы он ее соблазнил, я бы просто развелся. Но он ее обманул. Воспользовался ситуацией. И этого я не мог ему простить. Можете себе представить, что я почувствовал, когда снова услышал его голос. Хотел сразу броситься вниз, но я был в тапочках, хотел вынести мусор в мусоропровод. Конечно, остановился не из-за тапочек. Я готов был броситься вниз даже босиком, но сказалась моя подготовка. Нас неплохо учили в институте Дзержинского. Рядом с ним была сотрудница американского посольства. И я точно знал, что в ее квартире живет ее друг из другого посольства, кажется, норвежского или датского. Я бы не успел его прибить или задушить. Они бы помешали. А он бы исчез навсегда. Через несколько секунд он ушел. Его американская подружка его просто выгнала. Но я все услышал, и про его предстоящую поездку, и про Листвянку. И я понял, что не успокоюсь, пока не убью этого мерзавца. Даже самые непорядочные мужчины обязаны иметь некие представления о собственной гордости и достоинстве. Он мог ее соблазнить, но не имел права пользоваться ситуацией и ее беспомощностью. Мужчины не имеют права так поступать…
Мусагитов помолчал и добавил:
— В этом мире еще встречаются женщины, которые просто не могут позволить себе подобные испытания. Я думаю, что женщина может уступить настойчивому кавалеру, но не может простить ему такого чудовищного поведения, подобной подлости. Вы скажете, что нужно выполнять свой долг, защищать честь Родины, но это только слова. Пустые слова.
— В шпионских играх нет места ни чести, ни достоинству, ни порядочности, — печально произнес Дронго. — Много лет назад меня спасла женщина, американка, которая пожертвовала собой. Что касается вашей истории… Неужели вы никогда не слышали об отряде «Ромео»? Его создали в Восточной Германии из молодых, симпатичных мужчин, чтобы соблазнять одиноких женщин, работавших в разных ведомствах Западной Германии. Гениальная идея Маркуса Вольфа. С учетом психологии выбранных женщин. Можете представить сколько было разбитых сердец? (Роман «Измена в имени твоем») Американцы просто воспользовались ситуацией. Наверняка Ашфорд хотел завербовать и вас.
Мусагитов отвернулся.
— Я ее любил, — печально произнес он. — Это я сломал ей жизнь. И себе. Ряшенцев не имел права так нас подставлять. К сожалению, он умер еще в середине девяностых. Иначе он был бы моей другой жертвой.
— Иногда подобные вещи случаются в разведке, — вспомнил Дронго. — Во время Второй мировой войны англичане сумели расшифровать коды немцев и заранее знали, что фашисты собираются бомбить Ковентри. Нужно было либо не допустить убийства людей в Ковентри, либо продолжать игру, чтобы немцы не догадались и не сменили коды. Решение принимал лично сэр Уинстон Черчилль. Чтобы немцы ничего не заподозрили, даже решили не усиливать систему ПВО. В результате погибло почти тысяча триста человек. Знаете, сколько потеряли немцы? Только один самолет.
Но это было сделано во имя высших интересов Великобритании.
— Можно приводить и другие примеры, — повернул голову Мусагитов. — Но почему эта грязная война должна была сказаться на моей семье. Ашфорд был подлецом. Он не имел права пользоваться ситуацией. Это было подло. И я его убил.
— Просто ваша семья оказалась вовлеченной в эти грязные игры обеих сторон, — подвел итог Дронго. — Я вас понимаю.
— Нет. Меня никто не может понять, — возразил Мусагитов. — Вот такая история. Что теперь? Мне нужно поехать с вами? Арестуете меня?
— Я не имею права никого арестовывать. Скоро сюда приедут из ФСБ. Можете передать им
