Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 74
— Неужели? — Немец снисходительно улыбнулся тщедушному оператору. — А по-моему, у меня нет даже акцента.
— Есть, — продолжал глупо упорствовать Чиж.
— Ну, даже если и есть… Некоторым женщинам это нравится. Не правда ли, Алиса?
Я молчала. Просто потому, что мне нечем было дышать. Да и стоит мне только открыть рот, как в него тотчас же забьется тестостерон, усиленно вырабатываемый обоими самцами. А то, что самцы активизировались, было видно невооруженным глазом: они нагнули головы, чтобы побольнее ударить друг друга несуществующими рогами, они втянули животы и распустили губы, они даже стали выделять едва слышный запах! Мощный Райнер-Вернер — агрессивно-терпкий мускус, а слабосильный Чиж — что-то отдаленно напоминающее портяночный одеколон “Красная Москва”.
Черт возьми, неужели это все из-за меня?!
Я едва не хлопнулась в обморок от такого поворота событий. Чиж — еще куда ни шло, но Райнер! Красавчик, атлет, гибрид платяного шкафа с вибратором, как сказала когда-то Аглая.. А мышцы! Гладкие мышцы, поперечнополосатые мышцы и мышца сердечная… И где она, эта сердечная мышца? И есть ли она вообще, или вместо сердца у ослепительного душки Райнера-Вернера Рабенбауэра один большой през…
— Некоторым женщинам это нравится. Не правда ли, Алиса? — снова повторил Райнер.
Что ж, он поступил так, как и должен был поступить: он предоставил право выбора мне. И теперь терпеливо ждал, кого же я выберу — красавчика-культуриста или вегетативный отросток взбалмошной камеры “SONY Betacam”. И он был уверен в выборе.
И я была в нем уверена.
— Да, — сказала я. — Конечно же. Небольшой акцент придает мужчине шарм, чего уж тут скрывать. Он делает мужчину неотразимым.
— Значит, тебе это нравится? — Голос Чижа был так безнадежно грустен, что я даже на секунду пожалела его. Но только на секунду.
— Мне это нравится.
— Я понял.
Опустив голову. Чиж побрел в зал, а Райнер-Вернер слегка придержал меня за плечо.
— Я его понимаю. — Рога для завоевания самки отпали сами собой, и во всем облике Райнера появилось что-то голубиное.
— Понимаете?
— Он первым разглядел вас… К сожалению. Я только сейчас понял, какая вы… Эта пленка, она раскрыла мне глаза! Вы красивая, вы настоящая русская красавица… Вы помните, что я обязан вам жизнью?
Теперь, после всего происшедшего, инцидент с прорубью казался мне курьезом, ничего не значащим эпизодом, любительским ансамблем, выступающим на разогреве всего остального шоу: шоу с тремя трупами.
Но мне не хотелось думать об убийстве: голос немца обволакивал меня, соблазнял и просил о таком же соблазнении.
— Может быть, мы поднимемся наверх, в нашу комнату? — шепнул мне Райнер-Вернер.
— А зачем? — Похоже, я рождена только для того, чтобы нести чушь.
— Чтобы получше узнать друг друга. Мне нужно многое вам сказать…
— По-моему, вы уже начали говорить! — сказала я, беспомощно наблюдая, как немец расстегивает пуговицу у меня на груди.
— Это далеко не все, что я хочу вам сказать! Гори все огнем, едва держась на ватных ногах, подумала я. Гори все огнем! Изменить прошлое невозможно, а вот настоящее… Внезапно вспыхнувшую страсть Райнера-Вернера можно объяснить только помутнением мозгов. Еще бы, увеселительная прогулка за город обернулась связкой трупов, тут и у закаленного политурой и дефолтами совка крыша поедет. А что уж говорить о тепличных немцах, которые ничего страшнее холодного бигоса не видели!..
— Да, — бессвязно прошептала я. — Да, да, да… Мне тоже нужно многое вам сказать!
Еще мгновение — и мы будем в коридоре. А там и до лестницы рукой подать. А на лестнице уже можно расстегивать те немногие пуговицы, которые не успел расстегнуть Райнер-Вернер. Ослепительный Райнер-Вернер… Волшебный Райнер-Вернер… Само совершенство Райнер-Вернер…
Но до лестницы мы так и не дошли. Как не дошли и до коридора: в дверном проеме маячил горный массив по имени Ботболт.
— Позвольте нам пройти, — немец, несмотря на стесненное дыхание и некоторые подвижки в паху, был предельно вежлив.
— Куда? — Ботболт и не думал освобождать проход, напротив, он намертво прилип к косяку.
— Нам нужно подняться к себе.
— Зачем?
— Обсудить.., обсудить сложившуюся ситуацию.
— Сложившуюся ситуацию уже обсуждают, — походя заметил Ботболт и принялся вытирать вечно-белой фланелью лишь ему заметное пятнышко на дверном косяке.
— ..обсудить сложившуюся ситуацию в более узком кругу.
Ботболт покачал головой, и мне стало ясно, что наверх он нас не пропустит. Ни при каких условиях. За слоноподобным Ботболтом настолько явно просматривалась комариная фигура Чижа, что я даже поморщилась. Хитрый оператор, потерпев фиаско в открытой борьбе, воспользовался запрещенным приемом подослал к нам вышибалу, связываться с которым было так же бесперспективно, как и плевать против ветра. Даже у накачанного Райнера не было никаких шансов против этой невозмутимой горы бурятского мяса.
Но каков подлец Чиж! Жаль, жаль, что я не треснула его палашом по башке!
— Вам лучше вернуться в столовую, — посоветовал Ботболт.
— Нам лучше знать, что делать. — Райнер-Вернер все еще пытался сохранить лицо.
— В доме произошло несчастье. И в ваших интересах никуда не отлучаться. Быть на виду. Чтобы избежать ненужных проблем в дальнейшем.
Что ж, приходится признать, что Райнеру-Вернеру нет равных только в битве за самку. Во всем остальном — это обычный среднестатистический мужичонка. А среднестатистические мужичонки никогда не связываются с вышибалами. Особенно, если у вышибал такие равнодушные, такие уверенные в себе лица. И никакими рогами их не забодать, и никакими мускусными выделениями их не заставить обратиться в бегство.
— Что ж, пойдемте, Алиса… Надеюсь, в этом доме найдется уголок…
Уголок, чтобы сорвать с меня одежду! Уголок, чтобы сорвать одежду с умопомрачительного немца… О, если бы он только нашелся, этот уголок!..
— Не найдется. Я же сказал, всем быть на виду, — процедил Ботболт и наконец-то отпал от дверного косяка. И медленно погнал нас в сторону зала. Как каких-нибудь зазевавшихся сайгаков.
* * *
…Стоило нам войти в столовую, как мы сразу же попали в эпицентр вялого тайфуна, именовавшегося “версия Чижа”. Чиж не удостоил нас и взглядом. Вернее, Чиж не удостоил взглядом меня. А через секунду вообще повернулся ко мне спиной. Что тут поделать, я оказалась самой обычной, узко мыслящей куклой, каких две дюжины на десяток. Я предпочла артистизму и изобретательности Чижа, его хохолку и жилетке самого обычного туполобого мена, каких две дюжины на десяток. Я разочаровала Чижа, и теперь его спина злорадно семафорила мне: “Ну что, деятельница, ухватила свой кусок баварской сардельки? Для этого не стоило ехать в такую даль и становиться свидетельницей убийства. Для этого просто нужно было открыть любую газетенку с брачными объявлениями и найти рубрику “замуж за иностранца”. И прочесть художественно оформленную эпитафию:
«Состоятельный немец привлекательной наружности ищет русскую дуру (желательно круглую), которая готова повесить свою губу на его крючок. Письмо с фотографией ускорит встречу…»
— Вот и недостающие участники драмы, — сказал Чиж, так и не соизволив повернуться. — Если мне не изменяет память, вы оба стояли возле шахматной доски.
— Да, — ответил за нас обоих Райнер. — Я играл с фрау Аглаей в шахматы, а фрейлейн Алиса наблюдала за нашей игрой.
— Что вы можете сказать относительно всех остальных?
— Я не помню точно… Я был увлечен игрой. Но мне кажется, что фрейлейн Дарья тоже располагалась неподалеку. Она смотрела телевизор. И, по-моему, была увлечена каким-то фильмом…
— А другие женщины?
Райнер-Вернер извинительно развел руками, что могло означать только одно: какое мне, цветущему молодому человеку, дело до старых кляч, флиртовать с которыми — все равно что флиртовать с мумией фараона Аменхотепа!..
— Нашли у кого спрашивать, — фыркнула Минна. — Разве не видно, что это типичный дамский угодник!
— Ему до нас и дела не было, — фыркнула Tea.
— Ему молоденьких подавай! — фыркнула Софья, и бесполезный свидетель Райнер-Вернер отпал сам собой.
— А что вы можете сказать, Алиса? — Чиж все-таки обратился ко мне — только для того, чтобы обрушить на мою несчастную голову дубину холодно-отстраненного “вы”. Вот и все, вот так Петя Чиж бьет линейкой по пальцам отступниц!
— Вряд ли я могу добавить что-либо существенное к тому, что сказал герр Рабенбауэр. Я наблюдала за игрой — Ну надо же, какое повальное увлечение шахматами! — встряла Tea. — Прямо не дом, а Нью-Васюки какие-то! Вы, случайно, турниры здесь не проводите, Ботболт?
Ботболт отрицательно покачал головой, и Чиж перекинулся на Дашку:
— А вы что скажете, Дарья?
— А за меня уже все сказали. Я наблюдала за телевизором. Была увлечена фильмом. Хичкок. “Леди исчезает”. По-моему, очень актуально.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 74
