— За то, что поднялась, а? — усмехнулся Мазур.
— А хотя бы. Ничего, я тоже поднимусь. Ты не думай, я пью мало, сегодня просто обязана ради благополучного завершения… Она ведь послала присмотреть, как я уеду? Иначе с чего бы такая любезность — машина с шофером до вокзала… А?
— Ну, в общем…
— Дура старая, — убежденно сказала Изабелла. — Как будто мне доставит удовольствие остаться тут и видеть ее рожу… Нет уж, можешь быть уверен: вернусь домой, открою свое дело, мужа присмотрю… Ты не забудь про сейф. А вообще, Джонни, лучше бы тебе тоже отсюда сдернуть, пока не влип…
— Это во что? — безразличным тоном спросил Мазур.
— Да уж не в благотворительную раздачу супа нищим… Девчонки трепались, тебя взял на работу дон Себастьян?
— Ну, предположим.
— То-то и оно… — загадочно сказала Изабелла, в очередной раз приложившись к бутылочке.
— То есть?
— Влипнешь, Джонни… А жалко. У меня брат вроде тебя, весь такой. Морячок на сухогрузах. Вкалывает, как швейная машинка, зарабатывает гроши, да вдобавок по телячьему простодушию то и дело влипает во всякие неприятности, едва выцарапывается… — она смотрела на Мазура с пьяным благодушием и чуть ли не материнской заботой. — Смотрю на тебя, и его вижу, растяпу… Чесать тебе надо от дона Себастьяна.
Мазур решился. Остановил машину на обочине, наклонился к пассажирке и насколько мог убедительно сказал:
— Слушай, подруга, или говори по делу, или сиди молчком до самого вокзала… Терпеть не могу, когда меня достают недомолвками, за дурака держат…
— Тебя как раз за дурака и держат, дубина австралийская! — огрызнулась Изабелла.
— Ну-ка?
Она огляделась, несмотря на пустынную дорогу и полное отсутствие нежелательных свидетелей, понизила голос чуть ли не до шепота, заставив Мазура склониться к ней:
— Ты, кенгура австралийская, неужели не понял, с кем связался? Дон Себастьян сел на «подземку»…
— На куда? — искренне не понял Мазур.
Изабелла состроила неописуемую гримасу:
— Ой, ну ты деревня… «Подземка», «трасса», «белая дорога»… У вас в Австралии все такие? Или там у вас порошка нету? Да нет, не верю, он везде есть…
— Порошок? — многозначительно переспросил Мазур.
— Ага, дошло? Кокаин, — прошептала она. — Подземка ведет из джунглей на северо-западе в Чакон. Доставка груза, ясно? А тут у нас — перевалочный пункт. Станция, как кое-кто выражается. Таких станций несколько по всей стране. Это важное место, балда ты кенгуриная. На станции договариваются, покупают и продают партии, направляют караваны, решают всякие другие дела. Раньше «начальником станции» был дон Рамирес, но он где-то что-то намудрил, замутил не то, вот и выпал из доверия у больших боссов. Они взяли да и назначили Санчеса новым начальником. Потому он с таким перевесом и выиграл — денег было вброшено, трудов вбухано. Рамирес, дурак, поначалу не понял ни черта, дергаться пытался, головорезов своих присылал, они с пушками баловали… ну да ты сам знаешь. Только в день голосования прикатили элегантные кабальеро из самой из столицы и объяснили ему, что к чему. Собрал дон Рамирес свои пожитки и дернул подальше отсюда, пока ноги целы, глаза смотрят и все потроха при нем… Ну, ты понял? Дон Себастьян теперь сидит на «подземке». А Пепе Золотозубый, между прочим, сейчас гниет где-нибудь в чащобе — потому что работал еще и на Рамиреса, а в этом бизнесе такое не приветствуется…
Мазур виртуозно выругался про себя. Все сходилось, до единой деталюшечки. Надежные парни, не боящиеся мордобоя и крови, наполеоновские замыслы, связи и стволы… Действительно, чесать отсюда пора во все лопатки…
Изабелла значительно подняла указательный палец и протянула с нескрываемым превосходством:
— Ну, понял полный расклад, дубина? Тебе это нужно? Нет, я не говорю, что алькальд или Роза собираются тебя обманывать… Они и в самом деле тебя готовы взять в полноправные сообщники… вот только, Джонни, ты при этом будешь на десятых ролях, вроде девок из борделя. Порошок — тяжелый бизнес, если ты не знал. Подняться удается одному из тысячи. А остальные так и будут шестерками, которые в любой момент могут словить крупные неприятности, а то и пулю. Или ты всерьез рассчитываешь вылезти в большие боссы? Не смеши! Годик-другой проболтаешься в шелковой рубашке, с золотой цепью на шее и блескучками на всех пальцах — а потом непременно во что-то такое вляпаешься. Знаю, насмотрелась. Была у меня парочка таких вот, постоянных клиентов. Рассказать, как они кончили? Одного запечатали лет на двадцать в тюрьму Санта-Консуэло, а второго свои же заподозрили, черт его знает, обосновано или нет, но только парень исчез, как мыльный пузырь: хлоп — и нету… Шестерок режут без жалости, а то в полицию сдают, когда той нужно создать видимость, что с «подземкой» она все же борется… Что помрачнел? Начало помаленьку доходить? Ну и, слава богу, значит, в башке у тебя есть кое-что, помимо сена… Парень, чеши ты отсюда, бери с меня пример!
Глава восьмая
Агент для особых поручений
— Ну? — без особой тревоги или нетерпения спросила донна Роза, когда Мазур вошел и положил на столик ключи от машины.
— Все в порядке, — сказал он, взяв протянутый стакан. — Посадил ее в поезд и даже помахал вслед носовым платочком, как истому кабальеро и полагается…
— А о чем болтали по дороге?
— Да так, пустяки, — сказал Мазур, стойко выдержав ее взгляд. — Она прихлебывала виски и хвасталась, что теперь-то непременно выйдет замуж и откроет швейную мастерскую…
— И все? — недоверчиво спросила хозяйка.
Мазур пожал плечами:
— Ну, точности ради стоит упомянуть, что ругала она тебя долго и изощренно…
Донна Роза грустно вздохнула:
— Ну да, конечно, как обычно. Все эти стервочки, как одна, не умеют быть благодарными. Извлекаешь их из грязи, пристраиваешь в приличное место, даешь возможность подкопить денег… За все твои старания всякий раз тебя же с грязью и смешают… А больше она ничего не говорила?
— Да нет, — сказал Мазур. — Две темы присутствовали: непристойные, прости, словечки в твой адрес, да похвальба будущей швейной мастерской…
Донна Роза сощурилась рассерженной кошкой:
— Держи карман шире! Думаешь, она и в самом деле откроет прачечную или табачную лавку? Ничего подобного, поверь моему опыту. Все они очень быстро приходят к выводу, что проще и денежнее будет самим открыть бордельчик. И прогорают большей частью, — добавила она мстительно. — Потому что гораздо проще лежать, раздвинув ножки. Организовать бизнес немного труднее, тут нужна голова, а не только… — она спохватилась и вновь приняла вид дамы из общества. — В общем, быть толковой хозяйкой гораздо труднее, чем простой девкой, хотя кое-кто полагает наоборот…
«Ну, тебе виднее», — философски подумал Мазур, благоразумно держа все мысли при себе. Вообще, он дал себе клятву стать отныне образцом осторожности… и вновь захворать манией преследования в самой тяжелой форме. После пьяных откровений Изабеллы ухо следовало держать востро. Ну, предположим, пройдет достаточно времени, прежде чем его начнут впутывать, глядишь, и успеешь до этого благополучно смыться. И все же, следует быть начеку. Никакая это не сонная провинция, как выяснилось. Оплошаешь — схавают и тапочек не выплюнут…
— Джонни, садись поближе, — сказала дона Роза словно бы в некоторой задумчивости. — Нужно поговорить…
Мазур повиновался — с первого взгляда было видно, что речь сейчас пойдет не о трудах постельных.
— Я тебе хочу поручить одно деликатное дело… — начала донна Роза медленно. — Только уясни как следует, Джонни: это мое дело, понимаешь? Исключительно мое. Конечно, дон Себастьян — мой друг и благодетель, но, как выражаются неотесанные элементы, дружба дружбой, а монета врозь… Понимаешь?
— А что тут непонятного? — пожал он плечами. — В конце концов, дон Себастьян мне не отец родной, и никаких клятв я кровью пока что не подписывал. Как-никак подобрала меня, голого и босого, ты, милая, а никакой не дон Себастьян, а мы, австралийцы, умеем быть благодарными… Значит, как я понимаю своим острым умом, речь пойдет о деньгах?
