Дззз-зззынь! Второе окно вылетело к чертям, а за ним и третье. Пули ударяли в стену высоко над головами. Мазур старательно считал выстрелы.
Во дворе хлопнула парочка других, прозвучавших гораздо ближе: ну, ясно, привратничек старается, в белый свет, как в копеечку. Девять, десять… и — тишина.
— Послушайте! — сердитым шепотом произнесла Кристина. — Что за манера меня то и дело швырять, как куклу? И на дороге, и здесь… Я вся в синяках…
Во дворе бабахнул еще выстрел.
— Лежите-лежите, — сказал Мазур. — Береженого бог бережет. Когда еще мне выпадет случай держать в объятиях девушку из столь благородного рода, причем на законных основаниях, заслоняя своим телом от опасностей?
Она забарахталась всерьез — гибкая, сильная, в ароматах незнакомых духов. «Приятная девочка, — подумал Мазур, посильнее придавив ее к полу. — Знать бы только, что за игры играет, и в чем тут двойное дно, оно просто обязано быть…»
— Пусти!
— Сейчас, — сказал Мазур. — Не вставай сразу, ладно?
Он, пригибаясь, чуть ли не на четвереньках подбежал к большому выключателю рядом с входной дверью и с маху вырубил свет. Метнулся к окну, примостился в простенке. Разумеется, ничего подозрительного он во дворе не заметил, хотя ночь выдалась лунная — пусто, конечно, они определенного палили с приличного расстояния, оружие позволяло…
Кристина подошла к нему, вгляделась в темноту и зло сказала что-то по-испански. У Мазура осталось впечатление, что это были слова, которых благородной сеньорите из приличного дома вообще-то не полагалось бы знать — но что поделать, двадцатый век, эмансипация и все такое…
— Совершенно тот же почерк, — сказал он задумчиво. — Десять выстрелов из двух пятизарядок, издалека… И снова никто не стремился в нас попасть, наоборот…
— Удивительная проницательность! — фыркнула Кристина. — Но ты, в общем, прав. Считая тот случай, на дороге, это уже шестой раз за последнюю неделю…
— В доме есть телефон?
— Есть. Толку от него мало. Провода давным-давно перерезаны. Они мне мотают нервы вторую неделю…
— Кто? — жестко спросил Мазур. — Расскажешь ты мне, в конце концов, что здесь творится?
— Завтра, — твердо сказала Кристина. — Я жду одного человека. Он приедет завтра и мы отправимся в Чакон… Я расскажу перед этим. Вдруг…
— Ага, — сказал Мазур. — Вдруг случится какое-то чудо, все волшебным образом обойдется и не придется ничего рассказывать постороннему человеку? Дорогая сеньорита, вы все еще верите в чудеса? Их не бывает, а если все же случаются, то не столь волшебные… Когда вы это поймете, наконец?
— Понимаете, Джонни, это так долго считалось чисто семейным делом…
— Ну да, — сказала Мазур. — Фамильные традиции, роковые тайны… «О, сын мой, на смертном одре я должен открыть тебе, что ты вовсе не сын мой, а дочь моя…» Как же, знаем… Интересно, а эти пакостники — тоже семейное дело?
— Самое смешное, что — да… В каком-то смысле.
— Какая-нибудь вендетта?
— Да нет, — со вздохом сказала Кристина. — Скорее уж непримиримая ссора… Это дон Хайме…
— Какой-нибудь благородный сосед?
— Чтоб его черти взяли… Самое скверное, мне нечего предъявить полиции. Одни пулевые отметины в стенах, да перерезанные телефонные провода. Капитан будет меня утешать, обещать, что предпримет все надлежащие меры — только ему, как легко догадаться, не хочется впутываться во все это… Выгоды никакой, а уличить никого невозможно…
— Ты дождешься, — сказал Мазур. — В конце концов, они дом подпалят с четырех концов. Я на их месте именно так бы и поступил — сколько можно примитивно палить из винтовочек? Если повторять это достаточно часто, такие фокусы перестают казаться угрозой…
— Они с тобой, часом, не советовались? — фыркнула Кристина. — Потому что позавчера как раз и подожгли… Не дом, правда, а мой единственный коровник. Вон в той стороне, в полумиле… Подперли дверь, когда Пакито прибежал, было уже поздно… Коровы сгорели, все восемь. Последнее мое движимое имущество, последнее, что еще как-то отдаленно смахивало на хозяйство… Теперь остался только дом.
— А собак у тебя, что, в хозяйстве нет?
— Были. Две. Еще пять дней назад.
— Крепенько они твое хозяйство подкосили, — сказал Мазур. — А ты не хочешь ли, часом, чтобы я ответил в том же духе? У этого дона Хайме наверняка найдется в хозяйстве что поджечь и разломать… Что мне стоит?
Ему вовсе не улыбалось тащиться куда-то под покровом ночи жечь коровники неизвестного дона и разносить какие-нибудь сараи — просто интересно было, что она ответит…
В голосе Кристины звучала даже не гордость — спесь:
— Я до такого опускаться не буду. В конце концов, он проиграет в главном: именно я доберусь до сокровища… Только, я тебя умоляю, не лезь с вопросами. Подожди до завтра, не убьют нас с тобой, в самом-то деле…
«Итак, все-таки сокровище, — подумал Мазур. — Интересно, настоящее или мнимое? А в общем, никакой разницы — клады вечно приносят одни неприятности, независимо от того, реальные там захоронки, или нет…»
Глава вторая
Благородные доны и дешевые гангстеры
Спал он, легко догадаться, с собачьей чуткостью, положив на столик оба пистолета и примостив одежду так, чтобы натянуть ее в мгновение ока по всем армейским стандартам. Однако молодчики неизвестного дона Хайме так и не дали о себе знать.
Долгий, требовательный гудок автомобильного клаксона раздался в аккурат, когда Мазур чинно кушал утренний кофей в компании владелицы поместья. Каковая, заслышав сигнал, просияла, но, выслушав короткий, непонятный Мазуру доклад привратника, вновь помрачнела. Пояснила, недобро хмурясь:
— Там, у ворот — дон Хайме…
— Интересно, — сказал Мазур, мимолетно коснувшись локтем заткнутого за ремень пистолета. — Это что, переговоры?
— Возможно. Я совсем его не ждала… — и она что-то бросила привратнику, проворно выскользнувшему из столовой. — Ну что же, посмотрим, с чем он заявился…
— Слушай, — сказал Мазур. — Чтобы я не выглядел совершеннейшим идиотом, объясни ты в двух словах, из-за чего вы с ним поцапались…
— Ну ладно, — сказала Кристина. — Если в двух словах… В свое время отец хотел провести это предприятие с ним вместе, и даже кое-что рассказал… но потом они поссорились. Дон Хайме хотел, чтобы я за него вышла…
— Понятно, — кивнул Мазур. — Все денежки в одной семье… А ты, я так понимаю, отказалась?
— Как ты догадлив! Он меня нисколечко не прельщал… В общем, он не знает места, но знает, о чем идет речь…
— И он осерчал, я так понимаю?
— Ну да, — бледно улыбнулась Кристина. — Ему хотелось заполучить не только долю, но и меня…
— Я его понимаю… Что было дальше?
— Отца они подстерегли два месяца назад, на дороге, возле Чакона. Он выжил, повезло. Получил четыре пули. Сейчас он в клинике, в столице. Всеми делами пришлось заниматься мне…
— Ага, — сказал Мазур догадливо. — А на тебя у него рука не поднимается, а?
— Он все-таки идальго, — отрезала Кристина. — Не так-то просто для человека подобного происхождения убить девушку своего круга. Воспитание и традиции…
— Да вдобавок матримониальные планы, нет?
— Вон он…
Мазур посмотрел в разбитое окно столовой. По мощеной кирпичом дорожке к дому, небрежно помахивая тростью, шествовал пожилой и крайне представительный сеньор: красивая проседь в волосах, усы и эспаньолка на старинный манер, серая тройка, белый галстук…
— Странно, что ты ломаешься, — сказал Мазур. — По-моему, вполне приличный жених. Море обаяния и шарма, а если вдобавок учесть родословную…
Кристина сверкнула на него глазами, что твоя пантера, но ответить колкостью не успела: потенциальный жених вошел в столовую, улыбаясь вежливо и благожелательно, с невыносимой галантностью поцеловал руку Кристине, сухо кивнул Мазуру, как какому-то конюху, опустился на стул в непринужденной позе. Положив обе ладони на изогнутую рукоять трости, посмотрел куда-то поверх головы Мазура и произнес что-то по-испански с видом надменным и пренебрежительным.
