Типчик из агентства получил свои чаевые, цветисто пожелал приятного отдыха сеньору и сеньорите и, не оглядываясь, вышел в калитку, чтобы добираться в родную контору на такси.
— Поросенок, — сердито сказала Кристина. — Ты обратил внимание — он нас не назвал «сеньор и сеньора». Сеньор и сеньорита…
— Надо полагать, мы как-то не особенно напоминаем семейную пару, — сказал Мазур, с треском распаковывая одну из коробок, выбранную наугад. — Я очень надеюсь, что у нас вид классической легкомысленной парочки, выбравшейся в Чакон для известного времяпровождения… — он поднял голову и фыркнул: — Не хмурьтесь так, сеньорита, это идеальное прикрытие…
— Сама знаю, — сказала Кристина. — Но все равно неприятно, когда на тебя украдкой пялятся с циничной ухмылочкой… Ну, что ты думаешь?
— Что я думаю… — пробормотал Мазур, распутывая синтетические лямки. — Что я думаю… Да ничего особенного. Не самый лучший агрегат, но достаточно надежный, баллоны полностью заряжены, никаких нарушений комплектации, есть все, что необходимо… Меня полостью устраивает.
— Тогда поедем за Хольцем?
— За кем? А-а… Нет, я, с твоего позволения, изменю диспозицию. Съезжу на часок в город, у меня там дела…
— Дела? — переспросила она тревожно и недоверчиво.
— Я тебе потом расскажу, — сказал Мазур. — Есть одна задумка… Что ты смотришь со столь трагическим раздумьем в глазах? Не забывай, меня порекомендовала твоя дражайшая тетушка…
— Вот это-то порой и настораживает, — призналась Кристина с вымученной усмешкой.
Мазур подошел к ней и взял за руку. Ладонь у нее была изящная, теплая, нисколечко не натруженная.
— Послушай-ка, — сказал он убедительно. — Знаешь, когда удаются самые авантюрные и грязные дела? Когда партнеры друг друга не обманывают…
Кристина смотрела ему в лицо все с тем же забавным выражением — смесью недоверия и надежды.
— Извини, если что-то не так, — сказала она, отводя на миг взгляд. — Мне и в самом деле хочется тебе доверять, но ты ведь понимаешь — мы и знакомы-то всего ничего, а ситуация…
Мазур ухмыльнулся:
— Позволь тебе напомнить: дон Хайме тебя вообще знал с младенчества… и чем кончилось? В общем, через часок я вернусь. И доверять ты мне должна не оттого, что физиономия у меня честная и открытая, а по соображениям неизмеримо более прагматическим: будь я злодеем, давным-давно где-нибудь на дороге, в безлюдном местечке, затащил бы в чащобу, связал по рукам и ногам и с помощью нехитрых, но действенных средств выпытал бы все, что ты хотела скрыть… Логично?
— Логично, — призналась она.
— Вот видишь, — сказал Мазур. — Ладно, я вернусь через часок, самое большее через полтора. А ты тем временем приготовь-ка что-то вроде обеда. Это ты, я думаю, умеешь?
— Более-менее, хотя особых кулинарных изысков и не обещаю.
— Ничего, я не гурман, — сказал Мазур.
…Пройдя пешком с полкилометра, он поймал наконец такси — бело-желтую, раздолбанную японскую машинку, чуть ли не свою ровесницу. Добрался до центра города, а там, на ломаном английском и с помощью выразительных жестов растолковал таксеру, чего он собственно жаждет. Таксер, ничуть не удивившись, привез именно туда.
Еще минут через пятнадцать Мазур оказался полновластным хозяином новехонького японского мопеда, белого, с зеленым бензобаком, маленькими толстыми шинами и рассчитанным на двоих черным седлом. Транспортное средство на вид было насквозь несерьезное — но, судя по спидометру, могло выжать и шестьдесят километров, а больше, собственно, и не требовалось, он вовсе не собирался отрываться от набитых агентами контрразведки спортивных машин. В конце-то концов, откуда, к черту, у здешних шпиков спортивные машины…
Два предупредительных юных продавца добросовестно проверили все, что надлежало, пожелали удачи и распахнули ворота. Мазур дал газ, вылетел со двора, свернул направо и, как заправский чаконец, помчался куда глаза глядят, подрезав возмущенного рявкнувший клаксоном синий «форд», просвистев в миллиметре от толстой сеньоры с продуктовой сумкой. Полицейский на перекрестке беззлобно погрозил ему пальцем — ни малейших подозрений Мазур у него не вызвал, еще один джигит на шустрой японской двухколеске, для управления которой не требовалось водительских прав…
С четверть часа он кружил по улицам, временами проносясь по тротуарам подобно местным лихачам, проскакивая на красный свет опять-таки на манер местных наездников. И вскоре убедился, что хвоста за ним нет — от пешего наблюдения он моментально оторвался бы, а машина со шпиками попросту отстала бы давным-давно…
Первую идею, касательно мопеда, он воплотил в жизнь. А вскоре осуществил на практике и вторую, если совсем честно, не на засекреченных инструктажах почерпнутую, а вычитанную из детективного романа. Отчего, впрочем, идея ничего не потеряла…
Глава четвертая
Сорок лет спустя
Выйдя из телефонной будки, Кристина уселась за руль, чуть пожала плечами:
— Странноватые инструкции…
— А точнее?
Она включила мотор и ловко влилась в поток автомобилей. Снова пожала плечами:
— Он сказал, чтобы я ехала куда глаза глядят, но лучше всего — в сторону от центра, к окраинам. А он сам объявится, когда сочтет нужным.
— Ничего странного, — сказал Мазур. — Едет где-нибудь позади… Ну, ничего не скажешь, предусмотрительно. Сразу видно битого жизнью человека. Я так полагаю, за эти сорок лет его изрядно помотало по белу свету, причем капиталов вряд ли нажил — иначе давно добрался бы до клада сам…
— Угадал, — сказала Кристина с долей прежней настороженности.
«Тревожится девочка, — подумал Мазур, украдкой любуясь ее безукоризненным профилем. — Ну, понятно и простительно. Опасно доверяться первому встречному-поперечному авантюристу…»
И подумал еще, что сам находится точно в таком же веселом положении, потому что, повторяясь, истина — это далеко не всегда то, что видишь своими глазами и слышишь своими ушами. Он знал об этой изящной красотке с благородными замашками только то, что она сама о себе рассказала. Положим, примерно о том же поведала и донна Роза… однако, опять-таки, сама донна Роза в Штатах не бывала, списки выпускников университета Дьюка не листала… А если даже Кристина и в самом деле закончила помянутую обитель чистой науки, что с того? Америкосы именно там ее и могли вербануть. Дело насквозь житейское: в любой стране местные спецслужбы частенько вербуют перспективных студентов-иностранцев, для самых разных целей, не всегда речь идет о вульгарном шпионаже… Какое тут, на хрен, доверие, в его-то пикантном положении?
Продолжалась эта езда без руля и без ветрил минут двадцать. На узкой тихой улочке их внезапно обогнал тарахтящий мопед, прямо-таки близнец купленного Мазуром — ничего удивительного, очень популярная модель — проскочил вперед и остановился у тротуара. Судя по обрадованному лицу Кристины, долгожданная встреча, наконец-то, состоялась…
Ездок, выключив двигатель, бесцеремонно распахнул заднюю дверцу «Лендровера», без особых усилий затолкнул туда мопед, прыгнул на сиденье и распорядился:
— Поехали!
Кристина рванула с места. Мазур повернулся и принялся откровенно разглядывать хранителя клада. Лет тому было определенно за шестьдесят, но мужик не выглядел ни хлипким, ни болезненным — широкий в плечах здоровяк с резкими чертами загорелой рожи, глаза синие, как и подобает истинному арийцу, а вот насчет волос судить трудно: несмотря на широкополую шляпу, видно, что незнакомец стрижен под Котовского. И пушечка у него за поясом угадывается, простецкая белая рубашка навыпуск характерно оттопырена в нужном месте, и речь явно идет не о дамской безделушке, из которой хорошо мочить тараканов на кухне, и только…
Он наткнулся на столь же прямой, беззастенчивый взгляд.
— Вместо Роблеса? — напрямик спросил лысый.
— Ага, вот именно, — непринужденно ответил Мазур, поскольку вопрос с равным успехом мог быть адресован как Кристине, так и ему.
