Вот он.
Крейн открыл другой ящик и достал папку. Из нее он вытащил пожелтевшую фотографию двух мужчин, стоящих рядом, один передает другому скульптуру черного марлина. На обратной стороне фотографии была приклеена напечатанная подпись:
Вручается в этот день, 4 апреля 1916 года, от Ноа Россмора президенту клуба «Чёрный Марлин» Паджетту Смиту
— Можно сделать копию и этого тоже? — спросил Стилвелл.
— С радостью, — сказал Крейн.
Стилвелл вернул фотографию и ждал, пока Крейн подойдет к копиру.
— Что еще? — спросил Крейн, вручая Стилвеллу копию.
В его голосе чувствовалась нотка нетерпения. Стилвелл знал, что подзадержался. Его это не волновало.
— В резюме указано, что Мосс дала адрес на материке, — сказал он. — Вы знаете, было ли у нее жилье здесь, на острове?
— Не знаю, — ответил Крейн. — Она работала по выходным, когда у нас наиболее оживленно. Многие наши сотрудники так делают. Многие живут на материке и ездят туда-сюда или останавливаются у друзей здесь. Я не знаю, как обстояли дела у Ли-Энн.
— Она когда-нибудь останавливалась в одной из четырех комнат, которые у вас есть?
— Нет, конечно нет. Они предназначены только для членов.
— Я так и думал, но должен был спросить. А что насчет камер безопасности? Есть ли они в здании?
— Нет, их нет. Опять же, мы старый клуб, и мы защищаем конфиденциальность наших членов. Камер не было, когда клуб основали. Их нет и сейчас.
Стилвелл кивнул.
— Последний вопрос, — сказал он. — Вы говорили, что ваш менеджер бара был одним из тех, кто жаловался на нарушение Мосс правил общения с членами. Как его зовут?
— Мой менеджер бара — Бадди Каллахан, — сказал Крейн. — Он здесь почти тридцать лет.
— Мне нужно с ним поговорить. Он сейчас здесь?
— Полагаю, да. Но я бы предпочел, чтобы вы говорили с ним, когда он не обслуживает наших членов.
— Мистер Крейн, это уголовное расследование. Вы начали его, когда сообщили о краже бесценного предмета. Расследование идет туда, куда ведет, и когда ведет. Мне нужно поговорить с вашим менеджером бара прямо сейчас.
— Хорошо, сержант.
Крейн взял телефон на столе и набрал три цифры. Он поручил тому, кто ответил, немедленно отправить Бадди Каллахана в кабинет, затем повесил трубку.
— Он уже идет, — сказал Крейн.
— Спасибо, — ответил Стилвелл. — И я хочу говорить с ним наедине.
— Я чувствую, что должен присутствовать при разговоре. На случай, если что-то из сказанного им потребует разъяснений.
— Такова процедура. Я должен говорить с ним без посторонних, включая его босса. Есть ли…
— Не проблема. Можете занять кабинет. Мне все равно нужно проверить кое-что внизу. Но должен предупредить, что Бадди человек с характером и очень защищает клуб и его членов.
— Что это значит?
Крейн встал.
— Это значит, что он говорит прямо и не стесняется в выражении своего мнения, — сказал он. — Я пойду приведу его.
Он обошел стол и направился к выходу из кабинета.
11
БАДДИ КАЛЛАХАН БЫЛ одет в белую рубашку с черным галстуком-бабочкой и подходящим жилетом, готовый к ночной смене в баре КЧМ[15]. Стилвелл обошел стол и занял место Крейна, предпочитая позицию, излучающую авторитет. Каллахан вошел в кабинет и остановился, увидев Стилвелла там, где он привык видеть Крейна.
— Закрой дверь, Бадди, и присаживайся, — сказал Стилвелл.
Каллахан сделал, как ему велели. Стилвеллу показалось, что тот прожил нелегкие шестьдесят лет, и его красноватое лицо с «винными цветами» и раздутый живот это подтверждали. Усевшись, он молчал, не спрашивая: «В чем дело?» Видимо, Крейн уже намекнул ему, о чем пойдет речь. Стилвелл продолжил:
— Я сержант-детектив Стилвелл из департамента шерифа, — начал он. — Расследую кражу ценного объекта из клуба. Знаешь, о чем я говорю?
— Да, я в курсе, — ответил Каллахан. — Эта статуя стояла тут все время, что я здесь работаю.
— А это, как мне сказали, почти тридцать лет.
— Двадцать восемь, если точно. Дольше всех, кроме некоторых членов клуба.
— Полагаю, Бадди — не настоящее твое имя. Мне нужно твое полное имя для…
— Нет, я — Бадди. Так записано в свидетельстве о рождении. Моя мать была большой фанаткой Бадди Гая. Ты, наверное, о нем не слышал.
— «Черт возьми, у меня блюз». Я знаю Бадди Гая.
— Вот так-то. И, прикинь, мое полное имя — Бадди Гай Каллахан.
— Круто, — Стилвелл улыбнулся и продолжил беседу. — Так, Ли-Энн Мосс, что можешь о ней рассказать?
— Она была из тех, кто нацелен на выгоду. Я сразу сказал Крейну, что она — плохая новость.
— «На выгоду», «плохая новость»… о чем это ты?
— С первого дня она пыталась подцепить членов клуба. Искала себе богатого папочку.
— Она работала у тебя?
— По выходным. Обслуживала ланч, а потом переходила в бар по вечерам. Тогда она была под моим началом, и я сразу раскусил ее игру. Она не могла поставить напиток на стол, не схватив кого-то за плечо или не коснувшись руки. Это было очевидно. Я сказал ей прекратить. Она не послушала.
— И ты доложил мистеру Крейну?
— Не только я. Некоторым членам клуба это не нравилось. Они жаловались.
— Значит, некоторым членам это нравилось?
— Не могу сказать.
— Или не хочешь?
— Я продержался здесь двадцать восемь лет не потому, что болтал о членах клуба. И вообще, это не связано с тем, что ты расследуешь.
Стилвелл кивнул.
— А ты, Бадди? Ли-Энн когда-нибудь хватала тебя за плечо или касалась руки?
— У меня не тот банковский счет для этого.
— Тебя это задело?
Каллахан громко рассмеялся. Слишком громко. Стилвеллу показалось, что он задел его за живое.
— Нет, меня это не задело, — сказал бармен. — Я повидал таких, как она, за эти годы и сумел удержать свой член в штанах, если ты к этому клонишь.
— Ты женат, Бадди? — спросил Стилвелл.
— Уже нет. Пробовал, но не срослось. Но я не ловлю рыбу у своего причала.
— Мистер Крейн думает, что Ли-Энн украла статую, уходя. Ты видел ее в последний день?
— Конечно. Я сам сказал ей, что босс хочет ее видеть.
— Когда это было?
— Как только она пришла. Опоздала на подготовку, как обычно, где-то в десять пятнадцать.
— Значит, ты был здесь так рано. Я думал, ты управляешь баром.
— Так и есть. Но по субботам в сезон у нас много работы, особенно когда сезон в разгаре. Бар открыт, когда работает ресторан.
— Какие у тебя обязанности как менеджера бара?
— Прославленный
