Ознакомительная версия. Доступно 30 страниц из 195
Мартин Бек задал себе вопрос, что станет с Хультом, когда тот выйдет на пенсию. Может, так и будет до самой смерти сидеть у окна, положив руки на стол.
Интересно, а есть ли у Хульта, вообще, партикулярное платье? Пожалуй, нет.
Веки щипало, и Мартин Бек открыл глаза и уставился в потолок. Он слишком устал, чтобы заснуть. Он прикрыл глаза рукой и пытался расслабиться. Но мышцы оставались напряженными.
Из комнаты массажиста доносились отрывистые шлепающие звуки, плеск воды, вылитой на мраморную скамью. В одной из соседних кабин кто-то мощно всхрапывал.
Вдруг перед внутренним взором Мартина встало рассеченное тело Нюмана. Вспомнились рассказы Кольберга. Как Нюман учил его убивать.
Мартин Бек в жизни своей не убил еще ни одного человека.
Он попытался представить себе, что можно при этом испытывать. Не когда стреляешь – застрелить человека, наверное, не так уж трудно, должно быть, потому что сила, с которой палец нажимает на спусковой крючок, не идет ни в какое сравнение с убойной силой пули. Убийство с помощью огнестрельного оружия не требует большой физической силы, расстояние до жертвы ослабляет ощущение действия. Вот убить кого-нибудь активно, собственными руками, задушить, заколоть ножом или штыком – это другое дело. Он снова вспомнил тело на мраморном полу больничной палаты – зияющий разрез на шее, кровь, вывалившиеся внутренности – и подумал, что так он не смог бы убить никого.
За много лет службы в полиции Мартин не раз спрашивал себя, не трус ли он, и чем старше он становился, тем ясней становился и ответ на этот вопрос. Да, он трус, только теперь это не волнует его так, как волновало в молодости.
Он не мог бы с уверенностью сказать, что боится смерти. По долгу службы он обязан заниматься смертями других людей, и эта обязанность притупила страх. Так что о своей собственной смерти он думал очень редко.
К тому времени, когда банщик постучал в кабину и сказал, что уже одиннадцать, Мартин Бек не успел поспать ни одной минуты.
XVII
При взгляде на Рённа Мартин испытывал глубочайшие угрызения совести. Совершенно ясно, что они оба проспали за последние тридцать часов одинаковый срок, другими словами, не спали вовсе, но, если сравнивать, Мартин Бек прожил эти тридцать часов гораздо спокойнее, а порой даже не без приятности.
Веки у Рённа стали такие же красные, как и его нос; щеки и лоб, напротив, покрылись нездоровой бледностью, а под глазами набрякли лиловые мешки. Он безудержно зевал и почти ощупью достал из ящика в столе электрическую бритву.
«Усталые герои», – подумал Мартин.
Правда, ему сровнялось сорок восемь, то есть больше, чем Рённу, но ведь и тому уже стукнуло сорок три, стало быть, время, когда можно безнаказанно провести ночь без сна, осталось далеко позади для них обоих.
Рённ, как и прежде, не обнаруживал желания заговорить первым, и Мартин выдавил из себя вопрос:
– Ну чего ты там раскопал?
Рённ с безнадежным видом указал на свою записную книжку, словно это была дохлая кошка или что-нибудь похуже, и сказал невнятно:
– Вот. Примерно двадцать имен. Я перечел все жалобы за последний год работы Нюмана комиссаром. Потом я списал имена и адреса тех, кто на него раньше жаловался. Если бы я поднял все дела, на это ушел бы целый день.
Мартин кивнул.
– Да, – продолжал Рённ, – и завтрашний день ушел бы, и послезавтрашний… а может, и послепосле…
– Едва ли стоит рыть так глубоко. Ведь и то, что ты откопал, тоже не вчера написано.
– Твоя правда, – сказал Рённ.
Он достал бритву и удалился неуверенными шагами, волоча за собой шнур.
Мартин Бек сел за письменный стол Рённа и, нахмурив брови, принялся разбирать запутанные каракули, которые и обычно требовали от него больших усилий, и не было никаких оснований ожидать, что сегодня будет легче.
Одно за другим он занес имена, адреса и краткие характеристики жалобщиков в свой линованный блокнот.
«Юн Бертильссон, чернорабочий, Йётгатан, 20, избиение».
И так далее.
Когда Рённ вернулся из туалетной комнаты, список был уже готов. Он содержал двадцать два имени.
Гигиенические мероприятия не отразились на облике Рённа. Теперь он, если это возможно, выглядел еще ужасней, чем раньше, и оставалось только надеяться, что он, по крайней мере, чувствует себя менее грязным. Требовать, чтобы он вдобавок ощутил прилив бодрости, было бы неразумно.
Не мешало бы, пожалуй, прибегнуть к какому-нибудь средству для поднятия духа. Побалагурить, рассказать анекдот.
– Да, Эйнар, я знаю, что нам обоим надо идти домой и лечь. Но если помучиться еще часок, мы, может быть, хоть до чего-нибудь додумаемся. Ведь стоит попробовать?
– Наверное, стоит, – нерешительно сказал Рённ.
– Если ты, к примеру, возьмешь на себя первые десять имен, а я все остальные, мы быстро узнаем подробности о большинстве из них и либо вычеркнем их, либо сможем использовать. Идет?
– Ладно, раз ты так считаешь.
В голосе Рённа не было и самой элементарной убежденности, не говоря уже о таких стандартных добродетелях, как решимость и воля к борьбе.
Вместо того Рённ заморгал глазами и зябко передернулся. Потом, однако, подсел к столу и взял в руки телефонную трубку.
Ознакомительная версия. Доступно 30 страниц из 195
