Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 153
сказал:
— Демьян умеет командовать, ты прав. Тут он мастер, а ты и в подмастерья к нему не годишься.
Геннадий подошел к кровати, швырнул в нее своего сына и, энергично жестикулируя, вновь стал выплескивать свою злость:
— Ни черта он не умеет, твой Демьян. Только корчит из себя. В подполье провал за провалом. Сам виноват, а на других хочет свалить. Ищи ему предателя! Xa! Сам пусть ищет!
Андрей тяжело опустил руку на стол и встал.
— Хватит! Не будем ослами. Давай шифр!
Геннадий хотел что-то сказать, глотнул воздух и молча вышел в другую комнату. Вернулся оттуда со спичечным коробком в руке.
— Здесь все.
Андрей неторопливо проверил и передал коробок мне.
— У тебя будет, — проговорил он.
Геннадий посмотрел на нас и глухо, сдерживая злобу, произнес:
— Ладно. Проваливайте. Без вас тошно.
Андрей кивком указал мне на дверь. За порогом он сказал:
— Составь две телеграммы Решетову. В одной укажи, что по инициативе Демьяна горком развенчал Геннадия. Во второй сообщи о новогодних ударах.
Добро?
— Ладно.
— Я виделся с Пейпером, — продолжал Андрей. — Да, он беседовал в приемной доктора с Помазиным.
— Это очень важно, — заметил я.
— Во всяком случае, этого типа сейчас знают в лицо трое наших.
Посмотрим, что даст нам понедельник.
Мы расстались. Поскольку Новый год выпал на пятницу, а в пятницу у доктора был приемный день, я имел все основания заглянуть к нему. Там никаких новостей не было. Небольшая новость заключалась в радиограмме за подписью Решетова. Я расшифровал ее дома. Она гласила:
"Днями в Энске должен появиться оберштурмбаннфюрер СС Себастьян Андреас. Примите все меры, чтобы узнать, с кем из горожан он будет иметь встречи".
Я постарался запомнить имя эсэсовца и сжег бумажку.
17. Сюрпризы
— Ради бога, зайдите сегодня! — Эту фразу я услышал в десяти шагах от управы, когда заворачивал за угол. Оглядываться не следовало, слова были брошены мимоходом, чтобы не вызвать подозрения у посторонних. Но я оглянулся, встревоженный: от меня удалялась Наперсток. На ней был платок, старомодная, сильно поношенная плюшевая кацавейка и несуразные, с перекошенными задниками валенки. Как ни в чем не бывало твердыми маленькими шажками она переходила дорогу.
"Ради бога, зайдите сегодня", — повторил я мысленно. И тотчас почувствовал смутное беспокойство. Еще ни разу Наперсток не назначала внеочередную явку таким способом. Ни разу не звучал так тревожно и просительно ее голос.
Что случилось? Прошла ровно неделя, как я и Андрей были в доме Аристократа, видели его и Наперстка. Мы пришли в воскресенье вечером и ушли в понедельник: ждали Дункеля-Помазина. Но он не явился за своей машинкой.
По-видимому, планы его менялись, и нам следовало это учесть, принять меры предосторожности, временно прекратить посещение Аристократа. И вдруг сигнал!
Смутное беспокойство рождало различные предположения, одно страшнее другого. Я досадовал на Наперстка: она могла сказать еще несколько слов и объяснить, что произошло. А теперь мне приходится ломать голову и мучиться.
Работа валилась из рук. Я писал какие-то бумажки, не вникая в них, не понимая сути. В голове билась одна мысль: "Надо идти! Надо идти к Аристократу. Скорее!" Сегодня понедельник. Карл Фридрихович принимает с десяти до тринадцати.
Пора! Но как вырваться из управы? Что придумать? Кажется, все испробовано, и нового ничего не изобрести. Беспокойство нарастало, вызывало физическую боль: у меня адски ломило виски.
Что же предпринять?
Раздался звонок: вызывал к себе бургомистр. Сейчас отпрошусь. Скажу, что беспокоит печень, не могу работать.
Увы, бургомистр предупредил мое намерение.
— Только что звонил штурмбаннфюрер Земельбау-эр, — сказал он. — Вызывает вас к себе. Сейчас. Моя машина стоит у подъезда. Поезжайте!
Сердце мое сжалось от неприятного предчувствия:
— А что такое?
Господин Купейкин беспомощно развел руками.
Я поклонился и вышел. Еще сюрприз! Зачем я понадобился начальнику гестапо? Не связано ли это с сигналом Наперстка?
По пути к зданию гестапо я передумал бог знает что. И конечно, в голову лезло самое худшее. А что, если Дункель уже знает, что доктор — наш человек?
Что, если он следил за домом доктора? Быть может, доктора арестовали!
— Подождать? — осведомился шофер, когда машина остановилась у подъезда.
— Нет! — ответил я. И в голосе моем было столько отчаяния, что самому сделалось страшно.
Я переступал этот роковой порог в первый и, возможно, в последний раз.
Все допустимо. Сколько патриотов нашло свой удел в этих страшных стенах, и уж, конечно, никто из них не предполагал найти здесь конец. Я тоже не предполагал. Но кто гарантирован?
Я поднимался по крутым ступенькам бывшего здания горкома партии, стараясь взять себя в руки и подготовиться к неведомому.
Штурмбаннфюрер СС не встал при моем появлении, а лишь откинулся на спинку стула. Спинка была выше его головы. Этот убогий человечишка с птичьей головой, косоплечий, обрадовал меня: он любезно протянул через стол свою мягкую, детскую руку и, когда я пожал ее, предложил сесть. Потом пододвинул пачку сигарет, зажигалку. Я с удовольствием закурил.
Затянулся раз-другой, и биение сердца пришло в норму. Тревогу как рукой сняло.
Штурмбаннфюрера окружали кипы газет, сводок, папок, докладных записок, пачки раскрытых сигарет, огромный сейф, начатая бутылка вина, раскладной диван с подушкой и одеялом, несколько охотничьих ружей.
— Не ожидали? — осведомился гестаповец.
Я признался, что не ожидал.
Он улыбнулся, показав свои желтые лошадиные зубы.
— Я же обещал запомнить вас.
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 153
