Сзади слышен выстрел. Боли нет, значит я не ранена. Я сумею! Ногу через забор... Ну вот, почти... Еще выстрел. Боль обжигает правую сторону спины. Господи! Меня ранили. Нет! Не может быть...
— Доктор Санторо, кажется она приходит в себя!
«Еще один выстрел. Снова боль. Нет! Я не хочу умирать!»
— Она очнулась!
Слова женщины, произнесенные по-португальски, проникли в сознание Натали, вытеснив страшные видения переулка.
«Это, кажется, происходит на самом деле... Я, видимо, жива».
— Мисс, очнитесь! Вы слышите? Просто кивните, если слышите меня. Хорошо? Не надо открывать глаза, они закрыты повязкой!
Натали понимала речь женщины, но говорить не могла, и просто пошевелила головой.
— Доктор Санторо, она нас слышит!
— Отлично. Наша голубка расправляет крылышки! — голос мужчины был низким и успокаивающим. — Скоро мы разгадаем эту тайну. Выключите свет, я сниму ей повязку с глаз. Мисс, вы меня слышите? Сожмите мою руку, если слышите.
— Я... я... американка, — Натали смогла произнести это хриплым сдавленным голосом по-португальски. — Я... не очень хорошо... говорю... по-португальски!
Она была очень слаба, голова кружилась, но постепенно сознание возвращалось к ней. В висках стучало, глаза резало. Запах изопропилового спирта и дезинфицирующих средств был, безусловно, больничным, это подтверждалось и ощущением «больничности» простыни под руками. Потом Натали почувствовала кислородную трубочку в носу. Новая реальность постепенно вытесняла слишком яркие воспоминания о нападении в переулке, о почти удавшемся побеге и о выстрелах в спину.
— Ну, ваш португальский совсем неплох, — сказал мужской голос по-английски, хотя и есть заметный акцент, — но я постараюсь вам помочь. Я доктор Хавьер Санторо. Вы в больнице святой Терезы в Рио-де-Жанейро. Вы здесь уже несколько дней. Мы сейчас выключим свет, и я сниму с ваших глаз повязку. Но потом я ее вам снова повяжу. У вас повреждена роговица, правая немного сильнее левой. Лекарство действует хорошо, но не очень быстро. Когда я уберу тампоны, открывайте глаза медленно, чтобы они успели привыкнуть к свету. Если будут очень неприятные ощущения, закройте глаза, и я снова наложу тампоны.
Повязку осторожно сняли, но Натали не торопилась открывать глаза. С минуту она пыталась ощутить свои руки и ноги. Суставы болели, но, похоже, действовали. Паралича нет. Чуть ниже живота рука наткнулась на трубку катетера, и это подтвердило слова доктора о том, что она здесь лежит уже несколько дней. Натали осторожно открыла глаза. Комната была скупо освещена светом неоновых ламп из коридора, видимых через окно над дверью. Свет резал глаза, но предметы быстро обрели форму. Из левой руки торчала игла капельницы. Рядом с дверью висело резное распятие. На трех стенах окон не было.
Доктор Хавьер Санторо сквозь очки в проволочной оправе ласково смотрел на нее. У него было умное, узкое и длинное лицо с крупным носом. Натали он показался довольно высоким.
— Я... в меня стреляли, — сказала она. — Как я сейчас?
— Давайте-ка я помогу вам немного приподняться.
Санторо подтянул Натали к изголовью кровати, а потом помог принять полусидячее положение.
— Я студентка, медик... выпускной курс в Бостоне... Меня зовут Натали Рейес... Я ехала на такси из аэропорта... в переулке меня... Со мной все в порядке?
Санторо глубоко вздохнул и медленно выдохнул.
— Вас нашли в переулке в одних... трусиках, мисс Рейес. На вас не было даже лифчика. Вы правы, вас дважды ранили в спину, в правую сторону. Мы полагаем, что вы пролежали под кучей мусора без сознания двое суток. Вы потеряли много крови. Сейчас в Бразилии середина зимы, и температура ночью падает ниже десяти градусов по Цельсию. Еще не мороз, но достаточно холодно.
— Когда я сюда попала?
Санторо посмотрел на табличку, прикрепленную к кровати.
— Восемнадцатого.
— Я прилетела пятнадцатого... на меня напали по дороге из аэропорта... значит, три дня... какое сегодня число?
— Двадцать седьмое, среда. Все это время вы находились в коме, это из-за долгого пребывания на холоде, от шока и воспаления. Мы не знали, кто вы.
— Никто не звонил в полицию? Меня разыскивали?
— Насколько я знаю, нет. Полиция приезжала сюда, они сказали, что им нужно будет с вами поговорить.
— Мне трудно дышать.
Санторо взял Натали за руку.
— Это вполне понятно, — начал он, — но обещаю, что со временем вам станет лучше.
— Со временем?
Санторо заколебался.
— Вы были в тяжелом состоянии, когда попали сюда, — сказал он наконец, — организм сильно обезвожен, да еще и шок. От ранений и внутреннего кровоизлияния произошло полное спадение вашего правого легкого, инфекция угрожала вашей жизни... Мне очень жаль говорить вам об этом, но ваши жизненные показатели ухудшались, и мы приняли решение удалить легкое, чтобы снасти вам жизнь.
— Удалить?!
Натали почувствовала приступ тошноты. Она часто задышала, в горле появилась горечь.
«Мое легкое!»
— У нас не оставалось выбора, — ответил Санторо.
— Нет, этого не может быть!
— Но я должен сказать, что к сегодняшнему дню ваше состояние заметно улучшилось.
— Я была спортсменкой, — сумела выдавить Натали, — бегуньей...
«Пожалуйста, пусть это окажется сном!»
В голове пронеслась картина, как она ковыляет по улице с палкой... «Мое легкое!» Она навсегда останется инвалидом, никогда не сможет бегать, всегда будет страдать одышкой... Натали попробовала упрекнуть себя в том, что не оценила старания этих людей, которые спасли ей жизнь, но единственное, о чем она могла сейчас думать, это о том, что привычная жизнь кончилась.
—Были спортсменкой, — повторил Санторо. — Что ж, это многое объясняет. У вас сильный организм. Я понимаю, это для вас огромное потрясение, но хирург, который делал вам операцию, мисс Рейес, уверен, что вы снова сможете бегать. Со временем ваше левое легкое разрастется и компенсирует дыхательную способность из-за отсутствия правого.
—О боже, я не могу в этом поверить!
—Может быть, вы хотите, чтобы мы сообщили вашим близким?
—О да, конечно! Моя семья, наверное, очень волнуется. Доктор Санторо, простите, что не поблагодарила вас и весь персонал за то, что вы спасли мне жизнь. Просто я пока не могу поверить в то, что случилось.
—В такой ситуации это вполне нормальная реакция, поверьте мне. Но ваша жизнь не изменится настолько, насколько вы предполагаете.
—Я... я очень надеюсь на это. Благодарю вас!
—Когда вы будете чувствовать себя лучше, мы обсудим некоторые наши больничные дела. Несколько дней вы были в палате интенсивной терапии, а потом, поскольку сейчас больница заполнена до отказа, вас перевели в соседний корпус, который мы называем пристройкой, хотя он и не соединяется с главным корпусом. Сестра Эштелла запишет необходимые данные для наших документов и счетов.
—У меня есть страховка, которая должна покрыть все расходы... Я смогу узнать номер своего полиса, когда позвоню домой.
—Мы здесь, в больнице святой Терезы, много занимаемся благотворительностью, но конечно же, приветствуем, если пациенты в состоянии оплатить счета. Тут, в пристройке, у нас есть небольшой зал для реабилитации, и я считаю, что вы как можно скорее должны встать на беговую дорожку или сесть на велотренажер.
Натали вспомнила долгие часы, проведенные в кабинете физиотерапии, когда разрабатывала свое поврежденное сухожилие. Будет ли и в этот раз так же трудно? Конечно, после такой травмы чудес ждать не приходится, но пока Натали не могла всерьез думать о далеком будущем. Сначала временное исключение из колледжа, а теперь еще и это... Неужели такое могло случиться?!
—Как насчет телефона? — спросила она.
—Разумеется. Я скажу Эгателле, чтобы она позаботилась об этом.
—Вы не могли бы подождать? Я хочу позвонить своему профессору, доктору Дугласу Беренджеру... Может, вы поговорите с ним?
