Устав от быстрой ходьбы, она прислонилась к витрине магазина одежды. Натали не сомневалась, что голос принадлежал именно той прихрамывающей женщине. Они уже встречались сегодня, хотя и мельком, в отделении интенсивной терапии больницы святой Терезы.
ГЛАВА 24
Необходимость — мать изобретательности.
Платон, «Государство», кн. II
— Это Степански. Сэт Степански, стюард.
— Добро пожаловать в «Уайтстоун», мистер Степански. После того как ворота откроются, поезжайте прямо, к зданию шесть в «оазисе», и заходите, чтобы зарегистрироваться. У вас есть с собой униформа?
— Да, есть.
— Отлично. Ждем вас здесь через минуту.
Тяжелые ворота высотой в десять футов, увенчанные колючей проволокой, бесшумно сдвинулись вправо, открыв взору Бена прямую, как по линейке проложенную дорогу длиной не меньше четверти мили. «Себринг» с откидным верхом, недавно принадлежавший Степански, медленно двинулся вперед. В нише, под запасным колесом, лежала сумка с «джентльменским набором детектива», под которой покоился револьвер тридцать восьмого калибра.
Стены восьми-девяти строений из какого-то шлифованного известняка блестели в лучах послеполуденного солнца. Пара десятков довольно крупных деревьев, единственных представителей растительного мира на многие мили вокруг, скрашивала суровость этого места, которое голос из переговорного устройства, как понял Бен, называл «оазисом».
В одном из строений, казавшимся больше остальных, помещалась, очевидно, лаборатория. Ее сотрудники, скорее всего, не подозревали о творящемся здесь зле и о том, что являются его соучастниками, занимаясь простой работой по типированию тканей и электронной каталогизацией миллионов пробирок с зелеными пробками, в которых находилась кровь ничего не подозревавших людей со всей страны. А может быть, и со всего мира.
От этой мысли Бену стало не по себе.
Кроме мотора «себринга», единственным источником шума, разрежавшего неподвижный горячий воздух Техаса, была находившаяся на крыше здания мощная установка кондиционирования воздуха. Проезжая мимо стоявших вдоль дороги, как часовые, деревьев, Бен краем глаза заметил знакомый «эдвенчер», припаркованный за крайним справа строением. Он не мог отделаться от болезненной мысли, что какой-то несчастный, вроде Лонни Даркина, сидит или лежит взаперти, напуганный до предела и пытающийся понять, как и почему он здесь оказался.
Накануне Бен перекрасил волосы в темный цвет и купил очки в массивной оправе, отказавшись от других попыток изменить свою внешность. Фотография в удостоверении личности Степански оказалась немного смазанной, довольно потертой и к тому же семилетней давности. Сам Сэт оказался на пять лет моложе Бена, но цвет и форма лица у них были довольно схожи, так что Каллахэн не особенно рисковал, выдавая себя за него. Но самым лучшим было то, что стюард, ныне обитатель секции 89 компании складского оборудования, ясно дал понять, что никто из «Уайтстоуна» не знал, как он выглядит.
Про себя, к сожалению, с полной уверенностью сказать подобное Бен не мог. Приближаясь к зданию номер шесть, он снова и снова восстанавливал подробности той короткой, но яростной стычки в гараже на Лавровой улице в Цинциннати. Схватка с человеком по имени Винсент продолжалась не больше полуминуты, освещение было очень скудным, и только один раз, за мгновение до того как струя краски залила глаза бандита, он имел возможность разглядеть лицо Бена. Может, он потерял зрение насовсем? Маловероятно. Сидел ли он за рулем «эдвенчер», когда тот колесил по улицам Фейдимена? Если так, то будет ли он на борту предстоящего рейса? Пока что вопросов было гораздо больше, чем ответов.
Здание шесть оказалось небольшим офисом, украшенным постерами в красивых рамах, представляющими памятники и монументы в разных частях света. За стойкой, следя глазами за Беном с самого первого момента, стояла стройная брюнетка средних лет в форме, отчасти напоминавшей военно-морскую. На пиджаке, над левым нагрудным карманом было вышито единственное слое «УАЙТСТОУН».
Бен пытался выглядеть и вести себя в меру беззаботно и небрежно, но состояние «красной тревоги» и пульсирующая в висках кровь не давали такой возможности. Он с сожалением подумал о том, что хорошо бы сейчас выйти на улицу, взять себя в руки и войти снова. Вместо этого он представился «военно-морской» брюнетке.
— Добро пожаловать, мистер Степански! — сказала женщина, не сводя с него пристального взгляда. — Я Джанет, офис-менеджер. У вас с собой удостоверение личности и наше письмо?
Бен выложил оба документа, изъятых из номера Степански в мотеле, на стойку. Джанет бегло взглянула на них, немного задержавшись на фотографии, потом отодвинула в сторону. Бен положил руки на стойку, чтобы они не дрожали.
Вы знаете, Джанет? Вы знаете, что здесь происходит?
— Я вчера заглядывал к вам, узнать, не нужна ли моя помощь в подготовке к полету, — протянул Бен с одной-единственной целью — немного расслабиться и чуть глубже вжиться в образ.
— Я знаю, — ответила женщина. — Это я с вами разговаривала. Но мы действуем строго по нашему плану.
— Понимаю.
Никакого объяснения, никаких извинений. Офис-ме- неджер Джанет делает только свое дело. Нужно прямо смотреть ей в глаза — с этого момента Бен находится на вражеской территории. Если его на чем-то поймают, то вряд ли оставят в живых.
— Хорошо, мистер Степански. Если погода останется такой же благоприятной, вы вылетите завтра в девять утра. Вам нужно быть в офисе в семь, в форме и с запасом одежды на четыре дня. Возможно, как мы указывали в письме, командировка затянется на два-три дня. Ваша задача — обслуживать шесть пассажиров и экипаж из трех человек. Самолет будет перевозить в Южную Америку больную женщину. Пациентка вместе с наблюдающими за ней врачами расположится в хвостовой части самолета. Вам запрещается заходить туда без специального вызова. Если наши пассажиры захотят поговорить с вами, они могут это сделать. В других случаях вам не следует их беспокоить. Вопросы?
— Не имею.
— Хорошо. Вот ключ от комнаты номер семь, она находится в здании два, немного дальше по дороге, с правой стороны. Вам разрешается выходить только во внутренний дворик, куда смотрят окна вашей комнаты, и в столовую, расположенную в здании три, рядом со зданием два.
— Понятно.
Он взял ключи и повернулся к выходу
— Мистер Степански!
Бен на секунду замер, а потом медленно повернулся к женщине. Его пульс снова участился.
-Да?
Джанет протянула ему удостоверение личности.
— Похоже, вам пора поменять фотографию.
* * *
Каллахэн решил оставить ствол в нише запасного колеса. Он не планировал оказаться в такой ситуации, когда придется убегать и отстреливаться, особенно если учесть, что стрелять ему приходилось только по мишеням в тире, причем чрезвычайно редко, да и результаты были не особо выдающиеся. Если он уже как-то выдал себя Джанет, это станет ясно, и очень скоро, решил Бен, а поделать с этим, к сожалению, уже ничего было нельзя.
Комната номер семь, маленькая, но вполне чистая и аккуратная, не сильно отличалась от номеров в недорогих мотелях, где Бен обычно останавливался. Распаковывая свой чемодан и ставя будильник на шесть утра, он размышлял о том, что Сэт Степански скорее всего отдал бы всю свою замечательную коллекцию пивных кружек за то, чтобы провести ночь в этой комнате, а не там, где он находился в данное время.
Бен ощущал некоторые угрызения совести из-за того, что так обошелся с малознакомым человеком, а особенно потому, что пришлось причинить ему такие неудобства, лишив свободы передвижения. Детектив был уверен, он не подвергает жизнь Степански опасности, но осознавал, что в тот момент, когда вынул пистолет, сам ступил на скалистый гребень, и теперь ему ничего не оставалось, кроме как стараться изо всех сил не свалиться вниз, на острые камни. Имея в своем арсенале вдохновение и воображение, десяток замков и длинных цепей, а также тщательно выбранный бокс в хранилище, он в итоге соорудил такую конструкцию, которой гордился бы сам Руби Голдберг[135].
