— Нет, мистер Сайкс-Тэйлор, я ничего такого не предполагаю. Я просто хотел бы узнать, почему сестре Мари Ксавьер понадобилась ваша помощь?
На лице Сайкс-Тэйлора проступило явное облегчение.
— В наши дни люди готовы подать в суд, если вы просто посмотрите на них не так, — пробормотал он, в первый раз за все время беседы выдавливая из себя улыбку. — В этом году цены на медицинскую страховку просто заоблачные. Я иногда думаю, какого черта я оперирую этих негодяев — не получая за это ни капли благодарности.
Стивен хотел было спросить хирурга, куда делась вся его забота об интересах пациентов, но сдержался, потому что Сайкс-Тэйлор как раз встал и направился к шкафу для хранения документов. Вернувшись за стол, он открыл объемистую картонную папку, надел узкие очки и принялся за чтение.
— А, вот… у Мари Ксавьер были проблемы с сердцем — она мучилась последние пять лет или около того. Симптомы обычные: нехватка сил, одышка, и все такое. Вначале ей поставили диагноз недостаточности митрального клапана — клапан работал с эффективностью семьдесят процентов — но заболевание не было расценено как тяжелое. Однако в прошлом году во время обследования в декабре стало ясно, что недостаточность клапана прогрессирует и стеноз усиливается. Мы решили, что клапан может совсем отказать, поэтому поставили ее в очередь на операцию. Она поступила к нам в феврале. В больнице пробыла недолго, операция была простой и, по моим сведениям, вполне успешной. Она ушла от нас с ощущением, словно родилась заново, и, насколько я знаю, с тех пор у нее не было жалоб — не считая того факта, что она скончалась.
— Причина не имеет отношения к состоянию ее сердца, — отозвался Стивен.
— Слава богу, — заключил Сайкс-Тэйлор.
«Милосердие человека не знает границ», — вздохнул про себя Стивен.
Из Халла он ехал в совершенном унынии. Еще утром он был уверен, что сегодня добьется прогресса, а вместо этого возвращался домой под проливным дождем в компании новой неразрешимой задачи.
Въехав в пригород Манчестера и направляясь в центр, Стивен увидел в газетном киоске крупный заголовок «КАТАСТРОФА». Заинтригованный, он остановился и купил газету — только чтобы прочитать об экономической катастрофе в Манчестере накануне Рождества. Продажи в магазинах города упали более чем на шестьдесят процентов по сравнению с предыдущим годом. Страх заставлял жителей держаться подальше от людных мест. «Ну и хорошо, — подумал Стивен. — Пусть у нас будет тихое скромное Рождество — как в старые добрые времена».
Накануне вечером у него не было времени изучить все материалы, которые прислал «Сай-Мед» по пациентам-«джокерам», поэтому по прибытии в гостиницу Стивен сразу же занялся ими. Много информации было по Хэмфри Барклаю, начиная со школьных записей его зубной формулы. За последние десять лет его дважды штрафовали за превышение скорости, а в 1997 году он три дня пролежал в больнице по поводу удаления зуба мудрости.
Эта последняя запись напомнила Стивену кое-что из первой папки, присланной «Сай-Мед» в самом начале, — что Барклай совсем недавно болел, в результате чего продвижение его по службе замедлилось. Просмотрев папку, он обнаружил, что в начале этого года Барклаю проводилась операция на сердце. Как и в случае с сестрой Мари, операция была простой и закончилась полным выздоровлением. Подробностей не было.
Удовлетворение от того, что он наконец-то нашел хоть что-то общее, пусть даже малозначительное, между двумя «джокерами», было сильно разбавлено тем фактом, что вряд ли оно относилось к делу. В прошлом году и Барклай, и Мари перенесли успешную операцию и оба полностью выздоровели. И что? Совершенно без энтузиазма Стивен подумал, что надо бы проверить информацию по Энн Дэнби, и ничуть не удивился, не обнаружив в ее медицинских записях сведений о подобной операции.
Он уже готов был отмести эти операции как простое совпадение, но вспомнил, что статус Энн Дэнби изменился. Она уже была не «джокером», а контактировавшим лицом, потому что заразилась вирусом от Виктора Спайсера. В манчестерской «колоде» именно Спайсер был истинным «джокером», и именно его медицинские отчеты нужно было просмотреть, а их у Стивена как раз не было. То же самое оказалось и с МакДугалом. Стивен связался с «Сай-Мед» и запросил детальную информацию о болезни Барклая и медицинскую карточку МакДугала. Что касается Спайсера, — Стивен решил встретиться с его женой и выяснить все самостоятельно.
Проезжая в машине по городским улицам, Стивен был поражен, насколько тихим стал город. Было чуть больше семи часов вечера, но возникало ощущение, будто сейчас три часа ночи. Стояла непривычная темень — большинство светящихся вывесок были отключены, потому что учреждения закрылись до дальнейших распоряжений либо «На время чрезвычайного положения», как гласили надписи снаружи. Пивные были открыты в качестве исключения, как и магазины по продаже спиртных напитков, поскольку власти решили, что их закрытие будет равносильно «сухому закону» — мера, доказавшая свою бессмысленность в прошлом. Автобусы ходили, но по сокращенному расписанию, ночные рейсы были отменены.
По дороге к дому Спайсера Стивен встретил три машины «скорой помощи», ехавшие с включенными маячками, означавшими, что они везут пациентов, однако сирены молчали по причине пустынности улиц. Это безмолвие добавило происходящему сюрреализма. «Скорые» напомнили Стивену о Кэролайн, и он решил заехать к ней после разговора с Матильдой Спайсер.
Он был потрясен видом жены Спайсера, когда она открыла дверь. Это была уже не уверенная в себе жена восходящей политической звезды, излучающая очарование. Он ошибся, посчитав ее стоиком и классической женой для члена партии Тори, — потому что сейчас перед ним стояла бледная, осунувшаяся женщина с затравленным взглядом, явно не спавшая несколько ночей подряд.
— Вы! — воскликнула она, увидев Стивена. — Какого черта вам-то здесь нужно?
— Простите, я не хотел беспокоить вас, но мне нужна информация о вашем муже, миссис Спайсер, — сказал Стивен.
— Почему вы спрашиваете меня? — фыркнула она. — Разве я хоть что-то о нем знаю? Видимо, я последний человек на земле, который знает, чем он занимается.
— Мне очень жаль. Я знаю, что вам очень нелегко пережить все это.
— Нелегко! — эхом отозвалась она. — Да разве вы можете представить, как это все отразилось на мне и моей дочери? Мы потеряли все, абсолютно все! Вы появились на сцене, и — абракадабра! — наша жизнь растаяла, как дым. У меня больше нет мужа, у Зои нет отца. Благотворительные организации, где я работала, больше не хотят знать меня. Даже помощницу по дому отозвало агентство — видимо, мы больше не являемся для нее подходящим местом работы.
— Я очень сожалею, — повторил Стивен. — Но я думал, что в такое трудное время вокруг вас соберутся друзья и родственники.
— О да, они собрались, — усмехнулась Матильда. — Вокруг него. Отец Виктора считает, что в той или иной степени произошедшее — моя вина. Если бы я была женой получше, его драгоценный сынок не стал бы заглядываться на других.
— Яблоко от яблони недалеко падает, — произнес Стивен с отвращением.
— Ну, так что вы хотели у меня спросить?
— Мне нужно знать, проводилась ли вашему мужу операция в течение этого или прошлого года?
— Да, проводилась, — ответила Матильда. Ей явно потребовалось приложить большие усилия, чтобы взять себя в руки. — В прошлом феврале ему делали операцию на сердце.
— Успешную?
— К сожалению, да.
— Могу я узнать, где проходила операция?
— Ее делали в Лондоне.
— В частной клинике?
Матильда назвала известную частную больницу.
— У нас там страховка, — добавила она.
— Понятно, — кивнул Стивен.
— А теперь, если вам больше ничего не нужно, мне действительно нужно идти… надо готовиться к Рождеству, — Матильда сопроводили свои слова таким выразительным взглядом, что Стивен понял — в испорченном Рождестве она винит именно его.
