огибала четыре стула, выстроенных в ряд, и обрывалась за ножкой последнего. Двумя метрами впереди угадывались очертания ящика или низкого стола. Больше ничего различить не удавалось.
— Полагаю, нам сюда, — сказал Франк негромко.
Он прошёл до конца линии и сел на крайний стул. Остальные расположились рядом.
Справа — едва уловимый запах цветочных духов. Мануэла.
— Как в кинотеатре, — обронил Торстен. — Попкорна только не завезли.
— Заткнись, — оборвала Мануэла.
— А я серьёзно.
Он осёкся. Из темноты донёсся сухой щелчок, и в следующее мгновение стало ясно, что его сравнение оказалось пророческим. Загудел вентилятор, в двух метрах перед ними вспыхнул луч и выхватил из мрака помещение.
У левой стены, метрах в трёх от Франка, тянулись узкие столы — во всю длину комнаты, не меньше двенадцати метров. На них через равные промежутки стояли серые телефонные аппараты с дисковыми номеронабирателями, похожие на музейные экспонаты холодной войны.
Противоположную стену от пола до потолка покрывали крупноформатные карты — густые сплетения линий разной толщины, ни единой детали не разобрать. На торцевой стене висели такие же карты, но часть из них скрывал проекционный экран, свисавший из продолговатого короба под потолком.
Проектор ожил, словно кто-то невидимый нажал кнопку, и бросил на полотно изображение, мгновенно напомнившее Франку тот веб-сайт.
Чёрный фон. Ядовито-красные буквы.
Добро пожаловать!
— Ублюдок, — выдохнул Торстен.
Надпись растаяла. Её сменил длинный текст.
У каждого из вас есть семья, Игроки. У Фестуса тоже была семья. Но она была уничтожена — когда он исчез.
У Франка вырвался глухой стон, и он вздрогнул от собственного голоса. Мануэла рядом окаменела, не отрывая глаз от светящихся строк.
Изображение сменилось.
— Нет! — вскрикнул Франк.
С экрана на него смотрели жена и дочь. Они смеялись, выходя из дома.
Следующий кадр. Их спальня.
— Господи…
Ещё кадр. Комната Лауры.
Франк вскочил. Выбраться. Вырваться. Домой. Защитить. Он рванул телефон из кармана и уставился на дисплей. «Нет сети».
— Чёрт! — крик ушёл в бетонные своды. — Чёрт! Чёрт!
Он закрутился на месте, взгляд метнулся вверх, к потолку, туда, где, казалось, восседал невидимый кукловод. Кулак в темноту.
— Тронешь их — убью. Слышишь? Убью.
Бетонные стены проглотили его голос без эха.
За спиной зарыдал Йенс. На экране появилась полноватая черноволосая женщина, а следом — знакомая серия кадров: комнаты, коридор, кухня. Его дом в Швайхе.
Следующей шла Мануэла. Долговязый мальчишка в мешковатых джинсах, чёлка на глазах. Потом — снимки квартиры, один за другим. Мануэла смотрела на экран остекленевшим взглядом.
Последней появилась молодая женщина — значительно моложе жён Йенса и Франка. Лет двадцати пяти, не больше. Красивая, стройная, светлые волосы ниже плеч. Короткий топ, узкие джинсы.
Франк покосился на Торстена и в мертвенном свете проектора впервые увидел в его глазах страх. Неподдельный, голый, беззащитный. Торстен встретил его взгляд. Глаза блестели.
— Моя малышка, — произнёс он сипло. — Моя дочь.
Он поднялся медленно, точно постаревший на десять лет за одну минуту. Обвёл каждого взглядом. Повернулся к экрану, где мелькали фотографии квартиры. Посмотрел на Франка.
— Чего эта тварь от нас хочет?
Ответ появился через несколько секунд.
Четыре задания. Одна ночь. За каждое выполненное задание — очко. Выиграть его может только один.
Завтра в восемь утра ты жив и набрал два очка — увидишь семью.
Одно очко — потеряешь половину жизни: семью.
Ни одного — умрёшь вместе с ними.
Первое задание этой ночи, Игрок:
МОИ ЧУВСТВА МЕРКНУТ. БЛИЗКО К СЕРДЦУ Я ХРАНЮ ЛИЦО КРЫСЫ.
Будь лучше остальных. Найди то, что должен найти, — и первое очко твоё.
Говорит Фестус.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 11
18:05
Франк уставился на текст. Перечитал. Ещё раз. И ещё. Слова на экране были предельно ясны, но что-то внутри не давало им проникнуть — словно разум захлопнул дверь и не желал впускать то, что за ней стояло.
Йенс заговорил первым. Голос его спотыкался на каждом слоге:
— Что… что мы должны делать? В чём задание? Что значит «мои чувства меркнут»?
Эта чужая беспомощность — запинки, дрожащие интонации — проломила защиту. Франк увидел смысл целиком, разом, и от этого перехватило дух. Но озвучить не смог. Это сделал Торстен.
— Прежде всего это значит, что мы соперники. — Он помолчал, не отрывая глаз от экрана. — И что выжить вместе с семьями смогут не больше двоих.
— Господи… — Голос Мануэлы стал чужим, надтреснутым, словно из чужого горла. — Вы думаете, он действительно это сделает?
Торстен посмотрел ей в глаза.
— Вспомни старика на берегу Мозеля. И своего кота.
Тишина. Только мерное гудение вентилятора. Потом все разом обернулись: от двери потянулось шуршание — тихое, многоногое, непрерывное.
Франк вгляделся в темноту. Прошло несколько секунд, прежде чем зрение приноровилось к тусклому зеленоватому свечению дверной рамки. Когда он наконец различил то, что двигалось по полу, по позвоночнику прокатилась ледяная волна.
— Крысы, — выдохнул он.
— Нет! — Мануэла вскочила на стул, словно пол обратился в кипяток. — Только не это! Только не крысы! — Голос взмыл и сорвался. — Я не вынесу! О Боже, у меня панический ужас!
Писк нарастал — торопливый, суетливый, — заполняя комнату со всех сторон. Франк различил сотни чёрных тел, хлынувших внутрь сплошной живой массой.
За спиной из динамиков у экрана ударили крики. Знакомая запись пошла заново: обнажённый бородатый мужчина, распятый на полу, бился в судорогах под сотнями крысиных зубов. Как напоминание. Как обещание.
Франк отвернулся. Кто-то выпустил их перед самым входом — нарочно, чтобы вся масса хлынула сюда. И следом, как ожог: а вдруг это те самые? Те, что сожрали человека заживо?
Желудок свело. Думать некогда.
— За мной!
Он двинулся к выходу, стараясь не наступать на тёмные тела, снующие под ногами. Мануэла отчаянно выкрикнула его имя. Он обернулся: она сжалась на стуле, колени к подбородку, глаза огромные от ужаса.
Торстен оказался рядом раньше. Подхватил её — рука за талию, другая под колени — и молча кивнул Франку.
— Чёрт… — Йенс крался следом, с трудом переставляя ноги. — Одна ползла по щиколотке… Мерзость. Кусаются?
— Не знаю.
Франк заглянул в смежное помещение. Те же зеленоватые блики, те же юркие тени на полу — но значительно реже.
— Сюда. Здесь меньше.
За спиной раздался пронзительный писк и вскрик Торстена:
— Тварь! Укусила!
