— Он приезжал, чтобы обследовать людей, которые занимались раскопками. Мы выделили им комнатку на цокольном этаже.
— Он оставил домашний адрес, когда съезжал?
Девушка покачала головой.
— Просто написал в гостевой книге — «Служба здравоохранения».
— И наверняка ничего не оставил после себя?
Очередное отрицательное качание головой.
— Могу я посмотреть комнату, в которой он работал с пациентами?
Кивнув, девушка вышла из-за стойки.
— Это не совсем смотровой кабинет, — пояснила она. — Это бельевая. Мы просто освободили ее на один день.
Стивен убедился, что комната снова заполнена бельем.
— Надеюсь, он убрал все за собой, — улыбнулся он. — Не оставил разбросанные шприцы и иглы…
— Он был очень любезен, — сообщила девушка. — Убрал все, когда закончил. И слава Богу — с детства боюсь крови, уколов…
— Настоящий профессионал, — похвалил Стивен, имея в виду совершенно другую профессию.
Поднявшись в номер, он позвонил Джону Макмиллану домой, начав с обычных извинений, что беспокоит его во внерабочее время.
— Это лучше, чем молчание, — успокоил его Макмиллан. — Терпеть не могу оставаться в неведении. Джин сказала, вам удалось выяснить что-то насчет раскопок в Драйбурге?
Стивен рассказал начальнику о самозванце, который делал инъекции всем четверым участникам раскопок.
— Вы уверены, что это был жулик?
— Абсолютно. В службе здравоохранения никогда о нем не слышали, я проверил. Кроме того, в гостинице он расплачивался наличными.
— Итак, по вашему мнению, именно он устроил сумасшествие Джона Мотрэма, — задумчиво произнес Макмиллан.
— Именно так, — ответил Стивен. — Трое остальных получили инъекцию без последствий, и я уверен, что Мотрэму ввели что-то другое.
— Это означает, что он был единственным объектом.
— Думаю, ему хотели закрыть рот.
— Странный способ добиться молчания…
— Но умный, — отозвался Стивен. — Если бы не лаборатория, которая не смогла обнаружить споры в воздухе…
— Вы хорошо поработали, — похвалил Макмиллан.
— Суть в том, что все это не могло бы провернуть частное лицо. Скорее это дело рук секретных служб, как вы считаете?
На другом конце провода Макмиллан глубоко вздохнул, затем с чувством сказал:
— Черт! Только этого нам не хватало.
— Вам удалось выяснить еще какую-нибудь информацию о погибшем моряке? — поинтересовался Стивен.
— Министерство обороны упорно держится за официальную версию: все это — голые домыслы. В министерстве очень сочувствуют родителям погибшего, но считают их предположения чепухой и вздором. Он собираются выступить с заявлением, что член парламента, к которому обратилась семья Келли, принадлежит Шотландской националистической партии, и вся эта затея направлена на то, чтобы доставить проблемы Вестминстерской партии лейбористов.
— М-м-м, — протянул Стивен. — Если честно, я сомневаюсь, что семья Келли способна на что-то подобное, а вы? Удалось выяснить, какие у них основания предполагать, что их сын возвращался в Великобританию?
— Я поговорил кое с кем из правительства, но никто ничего не знает, — признался Макмиллан.
— Я собираюсь поехать к Келли завтра, — сообщил Стивен. — Попытаюсь все выяснить.
Макмиллан помолчал, затем поинтересовался:
— А вы узнали что-нибудь еще от жены Мотрэма?
— Она не многое смогла добавить к тому, что мы уже знаем, — ответил Стивен. — Научные исследования Мотрэма финансировала организация под названием фонд Хотспера. В качестве компенсации он должен был провести обследование донора для пересадки костного мозга некоему пациенту с тяжелым лейкозом. Заведовал всей процедурой сэр Лоуренс Сэмсон, врач с Харлей-стрит, а сама операция проводилась в частной клинике «Сан-Рафаэль», расположенной в Южном Кенсингтоне. После того сюжета в новостях Мотрэм позвонил Сэмсону и сказал о своей уверенности в том, что погибший моряк был тем самым донором, у которого он брал анализы. Сэмсон заявил, что Джон ошибается.
— А затем кто-то вывел его из строя… — пробормотал Макмиллан. — Тут явно какой-то заговор!
Двадцать четыре
Район Бэрони на восточной окраине Глазго казался унылым и безрадостным. Стивен заподозрил неладное, когда таксист, услышав адрес, странно оглядел его и спросил, точно ли он хочет туда попасть.
— А почему вы спрашиваете?
Снова оглядев клиента с ног до головы, таксист принялся перечислять:
— Кожаный пиджак за триста фунтов, фирменные джинсы, часы Ролекс — ты не из здешних краев, парень. Местные быстро это сообразят… Когда ты выйдешь из моей машины, они решат, что это подарок судьбы…
— Высади меня в конце квартала, — попросил Стивен. — Пройдусь тихими улочками.
В душе он порадовался, что не воспользовался своим автомобилем. «Порше» ему нравился… с колесами.
— Удачи! — напутствовал его водитель с сердечной улыбкой, когда Стивен, расплачиваясь, добавил щедрые чаевые.
В любом городе Англии есть такие места, размышлял Стивен, обходя стороной группу подростков, перегородивших тротуар, — да, наверное, в любом городе мира. Обычно их называют «бедными районами», но их обитатели испытывают недостаток не только в деньгах, но и в оптимизме, самоуважении, энтузиазме и надежде. Разумеется, бывают исключения — люди, которые изо всех сил стараются обойти судьбу — но в итоге «отбросы» побеждают, потому что «отбросы» побеждают всегда. Ленивые, слабые, глупые, преступники, постоянно недовольные задавят и задушат семена надежды, чтобы пустыня существовала вечно.
Стивен не удивился, когда оказалось, что лифт в подъезде, где находилась квартира Келли, сломан. Возможно, это и к лучшему, подумал он: первый этаж по запаху больше напоминал общественную уборную — и отправился вверх по лестнице, перешагивая через обертки от фастфуда и пивные бутылки. Остановившись на третьем этаже, он огляделся и подумал, что решение Майкла Келли вступить в армию было вполне объяснимо. Отыскав дверь Келли — табличка с фамилией над кнопкой звонка была написана шариковой ручкой, и от сырости буквы основательно потекли — он позвонил.
Открывшая дверь немолодая женщина быстро произнесла:
— Нам больше нечего сказать журналистам. Пожалуйста, уходите.
Она собралась закрыть дверь, и Стивен придержал ее, изобразив на лице дружелюбную улыбку.
— Я не журналист, миссис Келли. Меня зовут Стивен Данбар. Я пытаюсь выяснить правду о смерти вашего сына.
Миссис Келли подозрительно оглядела его с головы до ног.
— Откуда мне знать, что вы не лжете? — проворчала она.
Не отпуская дверь, Стивен одной рукой достал удостоверение и показал ей.
— Здесь говорится, что вы врач, — заметила женщина.
— Да, но я работаю следователем. Я действительно пытаюсь выяснить правду о смерти Майкла.
Миссис Келли сдалась.
— Проходите…
Она провела его в крохотную гостиную и жестом предложила сесть.
— Мистер Келли на работе?
— Спит.
— Спит?
— Он болен.
— Ничего серьезного, надеюсь?
— На него напали двое рейнджеров.
Стивен, покойная жена которого была родом из Глазго, был хорошо осведомлен о взаимной ненависти болельщиков двух крупнейших футбольных клубов города.
— Насколько я понимаю, он болеет за кельтов? — сочувственно спросил он.
Мэй кивнула.
— Здесь сплошные болельщики, — мрачно сказала она. — Брайан выходил из пивной, на нем была кельтская куртка, и эти парни набросились на него и сильно избили.
Стивен покачал головой.
— Сочувствую. Вы, наверное, знаете, о чем я собираюсь вас спросить?
— О том же, что и остальные — откуда у нас информация о том, что со смертью Майкла не все так просто, как нам сказали.
— Примерно так, — кивнул Стивен. — В частности, что заставило вас решить, будто ваш сын возвращался в Великобританию для выполнения «секретной миссии», как это назвали газетчики?
— Я не могу вам сказать, — ответила Мэй. — У парня, который рассказал нам об этом, будут большие проблемы. Но поверьте мне, он знал, о чем говорит.
