чьи успехи снова и снова ставили в пример остальным.
И вот теперь лучший ученик школы собирался признаться своей бывшей учительнице в чувствах и наметить контуры их совместного будущего. При этом ни на секунду ему не приходила в голову мысль, что она может отказать. А с какой, собственно, стати? Разница в девять лет казалась ему ничтожной — он почти никогда о ней не думал. Они разделяли одну идеологию, служили одной великой цели. Он был умён и к тому же однажды возглавит Братство. Она же — всего лишь маленькая учительница. Что могло выпасть ей лучше этого?
Шорох вырвал его из раздумий. Пригнувшись, Эвелин выскользнула из-под низко свисающих ветвей и, дружелюбно улыбаясь, остановилась перед ним.
— Здравствуйте, Фридрих. Я пришла — пунктуально и с немалым любопытством. Что же такого важного вы хотели мне сообщить?
Фридрих вскочил и указал на ствол дерева.
— Пожалуйста, садитесь, фрау Гаймерс. Так разговаривать удобнее.
Всё так же улыбаясь, она опустилась на траву и прислонилась спиной к баобабу. Фридрих устроился напротив, по-турецки, и уставился на неё — но не смог вымолвить ни слова. Через несколько мгновений она с лёгким смущением развела руками.
— Господин фон Кайпен? Вы ведь хотели мне что-то сказать? Я вся внимание.
Фридрих отвёл взгляд от её лица и глубоко вдохнул.
— Завтра состоится выпускной, а через несколько дней первый выпуск уедет в Германию. Каждый из нас получит жильё по месту будущей учёбы и постарается как можно скорее там обустроиться.
Эвелин недоумённо пожала плечами.
— Но я ведь это давно знаю, Фридрих.
Фридрих одарил её снисходительной улыбкой.
— Терпение, дорогая фрау Гаймерс. Прошу вас на минуту оставить вашу учительскую манеру. Если вы вдруг забыли: я больше не ученик, которого нужно понукать, чтобы он наконец перешёл к делу. Я хочу рассказать вам кое-что, не имеющее отношения к школе, и прошу позволить мне самому выбрать, как именно я это сделаю. Хорошо?
На миг по её миловидному лицу пробежала тень удивления, но затем она молча откинулась назад и посмотрела на него с любопытством.
— Итак, через несколько дней все отсюда разъедутся. Все — кроме меня. Я останусь здесь. И не на несколько дней или недель… а навсегда.
Теперь она и вправду растерялась.
— Но… но как же ваша учёба? Говорили ведь, что вы едете в Мюнхен, разве нет?
Фридрих кивнул и рассеянно провёл пальцами по одному из плодов, упавшему с дерева и лежавшему рядом на земле.
— Вы правы: так говорили. Так и должны были думать все. Но завтра на выпускном господин фон Зеттлер официально объявит, что я остаюсь здесь его ассистентом — чтобы однажды стать его преемником в Братстве.
Некоторое время она молчала, затем кивнула — куда менее удивлённая, чем он ожидал.
— Это имеет смысл. Теперь мне понятно, почему господин фон Зеттлер куда чаще справлялся о вас, чем обо всех остальных. Что ж, думаю, он сделал правильный выбор. Едва ли найдётся другой ученик, который с таким рвением отстаивал бы дело Братства.
Фридрих опустил голову и принялся наблюдать за муравьём, с трудом пробиравшимся через комочки высохшей земли. Должно быть, они казались ему огромными горами. Фридрих указательным пальцем проложил ему путь, но муравей предпочёл прежнее мучительное карабканье вверх-вниз по песчаным глыбам. Фридрих резко поднял голову и взглянул на свою бывшую учительницу.
— Но это не главная причина, по которой я хотел поговорить с вами наедине. Я хочу задать вам один важный вопрос.
Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Она не потребовала, чтобы он «наконец перешёл к делу», — лишь ждала.
— Эвелин, я позвал тебя сюда, чтобы спросить: согласишься ли ты стать моей женой?
Она уставилась на него так, словно не поняла произнесённых слов. Затем, спустя несколько секунд, показавшихся ему бесконечными, она выговорила с запинкой:
— Фридрих, я… я даже не знаю, что сказать. Я… я почти на десять лет старше тебя… я… твоя учительница…
Он отмахнулся.
— Во-первых, ты старше меня чуть меньше чем на девять лет, а во-вторых — ты больше не моя учительница. Пять лет я ждал момента, когда перестану быть твоим учеником. Ты заворожила меня с первого взгляда. Я останусь здесь, в Кимберли, и возглавлю Братство. Ты больше не будешь маленькой учительницей, вынужденной гнуть спину перед этим мерзавцем Гильмейером. В будущем ты сама будешь диктовать ему условия. У тебя будет власть и достаток. И рядом с тобой будет молодой мужчина. Эвелин, у нас так много общего. Что тут раздумывать?
Она покачала головой, затем осторожно взяла его руку в свои. Взгляд её карих, как у лани, глаз был мягким и просил понимания.
— Фридрих, не пойми меня неправильно — твоё предложение мне очень льстит. Но ты забыл кое-что решающее. А как же любовь? Брак — это не союз по расчёту, который заключают потому, что он удачно вписывается в чьи-то планы. Брак — это следствие чувства, когда уже не можешь жить без другого человека. Скажи: ты любишь меня, Фридрих?
— Ты меня восхищаешь, — ответил он. — Я считаю тебя прекрасной и думаю, что ты — именно та женщина, которая мне нужна. Ты заслуживаешь лучшей участи, чем та, что имеешь сейчас. Чего тебе ещё нужно от мужчины? Я предлагаю тебе шанс, какой выпадает раз в жизни.
Она снова покачала головой.
— Фридрих, мне жаль, но без любви — нельзя. Любовь — это чувство, которое не поддаётся практическим расчётам. Она противится всякому разуму и не подстраивается под удачные обстоятельства. Всё, что ты перечислил, — добротная основа для делового партнёрства, но не для брака. Пожалуйста, не сердись. Я отношусь к тебе по-человечески тепло, восхищаюсь твоими амбициями и твоим умом. Но я не люблю тебя. И, думаю, ты тоже меня не любишь. Когда-нибудь, пережив настоящую любовь, ты задним числом признаешь мою правоту и, быть может, даже будешь благодарен, что я не приняла твоё предложение. Мне жаль, Фридрих. Я не могу стать твоей женой.
Фридрих коротким нажимом большого пальца раздавил муравья. Молча поднялся и стремительно ушёл.
Внутри него что-то стояло на грани взрыва. Она отвергла его. Невероятно. И лишь из-за каких-то романтических, почти абсурдных фантазий. Ему хотелось вернуться и отвесить ей звонкую пощёчину — вернуть её в реальность. Но это, вероятно, дало бы обратный эффект.
Он остановился. Глубоко вдохнул. Что ж. Он найдёт другой способ привести её к здравому
