— Точно! — воскликнул Стивен, внезапно вспомнив резюме научной работы Джона Мотрэма, имевшееся в папке, которую приготовила для него Джин Робертс в начале расследования. — Именно после эпидемии чумы частота мутации «Дельта тридцать два» среди населения Европы резко выросла.
Люкас кивнул.
— Судя по всему, в то время иметь такую мутацию было большим преимуществом.
— Именно это лежит в основе научной работы Джона Мотрэма, — продолжал Стивен. — Тот факт, что «Дельта тридцать два» делает человека невосприимчивым к чуме, позволяет предположить, что чума была вызвана вирусом, а не бактерией. Джон — эксперт по этой мутации.
— Возможно, именно поэтому его пригласили в группу, занимающуюся пересадкой костного мозга — если ориентироваться на то, к чему мы сейчас пришли, — сказал Макмиллан. — Очередная деталь головоломки встала на место.
— Итак, — сказал Стивен, повернувшись к Люкасу, — если Луиза говорит, что у донора была мутация «Дельта тридцать два», а вы утверждаете, что нет… кто из вас прав?
— Мы оба, — сказал Люкас.
Стивен и Макмиллан непонимающе переглянулись.
— Вы не можете оба быть правы, — сказал наконец Стивен.
— Нет, можем… если анализы взяты у разных людей, — усмехнулся Люкас. — Таково мое предположение.
— Как раз тогда, когда я подумал, что мы добились хоть какого-то прогресса… — печально произнес Макмиллан.
— Но я сам видел, как содержимое пробирок было разделено на две части, — сказал Стивен. — Я наблюдал, как Луиза Эйвери это делает. Она взяла одну часть пробирок, я привез с собой вторую и отдал вам.
— Аэропорт! — воскликнул Макмиллан. — Пробирки были изъяты у вас в аэропорту Хитроу! Они находились где-то в течение нескольких часов…
Стивен в задумчивости потер лоб.
— Но если вы предполагаете, что пробирки подменили, прежде чем отдать их обратно, это означает, что у них имелись анализы кого-то другого… кто также был идеальным донором для пациента Икс!
— Но не имел мутации «Дельта тридцать два», — добавил Макмиллан.
Это было настолько неправдоподобно, что в комнате повисла тишина. Вдруг Стивен широко улыбнулся и воскликнул:
— Не было у них второго донора! Они вернули нам пробирки с биологическим материалом пациента. Это не представляло для них трудности, поскольку у них был в распоряжении материал пациента. Анализы, которые провела наша лаборатория, были анализами пациента Икс. Единственным различием между ними и анализами Майкла Келли был тот факт, что у Келли имелась мутация «Дельта тридцать два», и именно это наш противник и пытался скрыть. Луиза же, сделав анализы донорского материала, заметила этот нюанс, поэтому ей пришлось умереть.
— Что ж, поздравляю, с этим мы разобрались! — Макмиллан с облегчением вздохнул. — Теперь нам нужно только узнать — зачем. Люкас, можете вы объяснить это?
Люкас улыбнулся.
— Кажется, могу. Мутация «Дельта тридцать два» является ответом к одной научной загадке, — пояснил он. — Ученые давно уже заметили, что некоторые люди обладают иммунитетом к вирусу иммунодефицита человека. Неважно, как часто они контактируют с вирусом и какой образ жизни ведут — они никогда не становятся ВИЧ-инфицированными и, следовательно, у них никогда не развивается СПИД. Это крайне интересно для медицинской науки, потому что лечения СПИДа до сих пор не найдено, и нет особой надежды на то, что удастся разработать вакцину. Оказывается, вирус иммунодефицита человека использует рецепторы CCR5, чтобы проникать в Т-хелперы — тогда у человека и развивается инфекция. Если у вас нет CCR5, вирус не сможет проникнуть в ваш организм. Все очень просто. Если вы получаете мутацию «Дельта тридцать два» от одного из родителей и не получаете от другого, риск заразиться у вас снижается. Получив мутацию от обоих родителей, вы будете полностью невосприимчивы к вирусу.
— То есть Майкл Келли был полностью невосприимчив к ВИЧ-инфекции, — подытожил Макмиллан. — Почему же это так важно для больного лейкозом?
— Потому что реципиент не был болен лейкозом, — покачав головой, заговорил Стивен. Люкас согласно кивнул — он тоже понял, что все это значит. — Они пытались изменить ВИЧ-статус человека, у кого был положительным анализ на ВИЧ-инфекцию… Человека очень важного… ради которого можно было пойти на убийство!
— Разве такое возможно? — потрясенно воскликнул Макмиллан.
— Теоретически — да, — сказал Люкас. — Пару лет назад в Берлине один врач провел подобную процедуру. Его пациент был ВИЧ-инфицирован и умирал от лейкоза — ему крайне нужна была пересадка костного мозга. В виде эксперимента ему пересадили костный мозг донора, который унаследовал мутацию «Дельта тридцать два» от обоих родителей. После пересадки анализы пациента на вирус иммунодефицита стали отрицательными. Насколько я знаю, так оно и оставалось дальше. В прессе об этом было мало информации, потому что медицинское сообщество дало понять, что подобная процедура никогда не войдет в практику.
— Это объясняет трудности в поиске донора, — сказал Стивен. — Вот почему пришлось так широко расставлять сети — охотиться за медицинской информацией и гражданских, и военных. Они не просто искали идеального донора костного мозга — они искали идеального донора, который унаследовал мутацию «Дельта тридцать два» от обоих родителей.
— Ну вот, теперь мы все знаем, — пробормотал Макмиллан.
— И все равно это очень рискованная процедура, — продолжал Стивен. — Для того чтобы провести такую пересадку, нужно разрушить собственную иммунную систему пациента, подвергая его рентгеновскому облучению на протяжении многих часов.
— То есть это очень опасно для пациента, который не болен лейкозом? — спросил Макмиллан.
— Чрезвычайно опасно, — кивнул Стивен.
— Но получается, что кто-то — точнее, группа людей — посчитали, что риск оправдан, и провели пациенту Икс подобную операцию?
— Видимо, да.
— То есть они купили лучшие мозги, какие есть в стране, нашли идеального донора и воспользовались услугами самой лучшей клиники, чтобы провести эту процедуру… Ну, им это даром не пройдет! — объявил Макмиллан. — Они оставили за собой кровавый след по всей стране, и, ей-богу, — они за это заплатят! Такой самонадеянности… — он замолчал, не находя слов от возмущения.
Тридцать семь
— Итак, какими будут наши действия? — спросил Стивен.
— Теперь, когда мы знаем, что за всем этим стоит, мы воспользуемся доказательством того, что Майкл Келли получил инфекцию в клинике «Сан-Рафаэль», и что отсутствие должного лечения в значительной степени послужило причиной смертельного исхода. С этой информацией мы обратимся в Столичную полицию и вынудим клинику назвать имя пациента Икс и имена ответственных за его лечение — если это вообще можно назвать лечением…
— Я бы не стал недооценивать противника, — возразил Стивен. — Он уже показал, что обладает огромной властью и влиянием.
— Плевать мне на это! — заявил Макмиллан. — Я хочу разоблачить их, всех до единого.
— Если пациент Икс окажется важной политической фигурой какой-нибудь страны, правительство может подать прошение о дипломатической неприкосновенности или даже апеллировать к Закону о государственной тайне, чтобы остановить полицейское расследование.
— А я на это скажу, что защита государства включает в себя защиту его граждан от нанесения увечий и убийства, — заявил Макмиллан. — Вы не согласны?
— Совершенно согласен, — кивнул Стивен. Ему нравилось наблюдать начальника, оседлавшего своего любимого конька. — Однако в данной ситуации мы должны понимать, против чего и кого мы выступаем. Нашей крови захотят не только те, кого попросили об одолжении, но также и те, кто финансирует всю эту затею. У ребят под Роркс-Дрифт[213] и то было больше шансов победить, чем у нас.
— Поступать правильно не всегда легко, Стивен, — назидательно произнес Макмиллан и тяжело вздохнул. — Трудный был день… Джентльмены, предлагаю выпить у меня в клубе.
