были введены в рот с помощью воронки, пока он не оказался полностью заблокирован, но не были проглочены, что указывало на то, что это было сделано
посмертно.
Слизистые оболочки щек, неба и языка были повреждены химическим веществом. И в этом полицейский командир увидел желание полного уничтожения. Чтобы он не мог говорить? Или, наоборот, чтобы наказать его за то, что он слишком много говорил при жизни? «Я заставлю тебя замолчать навсегда. - По крайней мере, так он прочитал в этой импровизации.
Затем врач обратил внимание на область, пораженную холодным оружием. Он извлек поврежденную печень, большую темную и слизистую, и передал ее ассистенту, прежде чем снова погрузить руки в внутренности и извлечь часть тонкого кишечника, пробитого, разорванного и изрезанного в нескольких местах. Движения профессионала, до сих пор плавные, внезапно остановились. За защитными очками коронера нахмурились брови.
— Похоже... Подождите две секунды.
Он извлек пакет с внутренностями и положил его в стальной ракообразный умывальник на столе. Увидев труп, разорванный, опустошенный, Шарко вспомнил старые разбитые машины, которые он видел ранее в мастерской Дюньи. Судебный медик промыл кишечник под струей воды, а затем скальпелем разрезал его на части. Два полицейских собрались вокруг него.
— Простите, вы...
Их лица сморщились от отвращения, когда Жиль Марешан кончиками пальцев вытащил оттуда беловатый орган, раздавленный, как фасоль, с многочисленными складками, похожими на складки кишечника, в котором он находился.
— Что это за ужас? — воскликнул Шарко, прикрывая нос рукой.
— Ленточный червь. Более известен как глист. Хороший экземпляр.
Удары отверткой достигли этого существа в некоторых местах, также убив его. Судебный медик постарался развернуть его: в развернутом виде он достигал более полутора метров в длину и шириной всего в сантиметр. Когда он отпустил его, он вернулся в свою первоначальную форму, как пружина.
— Это... Это часто встречается? — спросил полицейский.
— Это можно подхватить, съев сырое или плохо приготовленное мясо, в котором находятся личинки. Я иногда нахожу их, но это все же очень редко. А такой плоский вид — тем более. Я даже не знаю, что это за тварь.
— Это Taenia solium, или свиной солитер, — вмешался интерн. Паразит, идеально приспособленный для прикрепления к стенке кишечника, поскольку его голова снабжена присосками. Его окончательным хозяином является человек, так что он здесь в своем месте.
Он питается тем, что потребляет его носитель, и постоянно растет. Некоторые взрослые особи могут достигать размера кишечника, то есть более семи метров.
Семь метров... Это было невообразимо. Шарко ненавидел все, что хотя бы отдаленно напоминало змею, у него сердце подскочило к горлу. А ведь он так любил карпаччо из мяса и стейки-тартар...
— И это может вызвать боли в животе? Жертва жаловалась на это на работе.
— Да, — подтвердил патологоанатом, возвращаясь к трупу. — Боли в животе, тошнота, диарея... Часто через несколько недель после попадания личинок в организм, когда паразит достигает зрелости. Эти тварь растут очень быстро. Как сорняки.
Он хлопнул перчатками.
— В любом случае, это очень эффективно для похудения. Не знаю, помните ли вы, в 1980-х годах в журналах с телепрограммами были рекламы. Они хвалили волшебные капсулы для похудения, результат гарантирован на сто процентов. Вы наверняка знаете, командир Шарко.
— Да, мне это о чем-то говорит.
— Они продавались как горячие пирожки, потому что действительно работали. Люди, которые принимали этот препарат, таяли в рекордно короткие сроки. Но они не знали, что в этих капсулах были яйца ленточных червей...
Он снова погрузил руки в живот Дени Лиенара.
— В общем, закроем эту приятную тему и закончим с этим. Мне еще две вскрытия сегодня ночью. А вы знаете, мертвые не ждут...
15
— Здесь сидела Одра. Точно здесь, на моем стуле... И это, наверное, тот же стул, что и тогда.
Здесь меняются только мертвые, все остальное гниет с течением времени.
В водной тишине здания два полицейских ждали дочь жертвы. Звук пил был более отдаленным, приглушенным толстыми кирпичными стенами. В сводах царила атмосфера старого фильма-нуар, с приглушенным освещением и нежными тенями на статуях.
Было ощущение, что они балансируют на тонкой грани между миром живых и миром мертвых. Шарко бросил стаканчик с кофе в мусорное ведро — он почти не притронулся к нему, все еще под впечатлением от образа отвратительного солитера, который даже мертвый казался шевелящимся в руках судмедэксперта.
Николя указал пальцем на вход в морг в конце коридора.
— В тот день я только что сошел с баржи. Лил дождь как из ведра, я, как всегда, опаздывал. Одра встала со стула. Она была очень застенчива, я помню. Она выглядела такой хрупкой, такой не на своем месте.
Мы пожали друг другу руки, и... так началась наша история. Среди трупов.
Шарко привык слышать, как Николя пересказывает одно и то же, но не так часто, как в последнее время. Каждый раз, когда они были вместе, когда делились каким-то моментом, лейтенант возвращал прошлое в свое мучительное настоящее. Командир сел рядом с ним и воспользовался случаем.
— Тебя беспокоит приближение дня рождения?
Николя уставился на плитку перед собой, сжав руки вокруг телефона. Он нервно стучал ногой по полу.
— Тебе звонил инструктор по стрельбе, да?
— Конечно...
— Конечно. Так что давай скажем, что сейчас нелегкий период. Я плохо сплю, много думаю, у Анжела режутся зубы... Но все будет лучше, когда этот этап будет пройден. И в любом случае, мы же не каждый день стреляем в людей.
— Только если придется, ты должен быть готов.
Николя все время покачивал головой. Он не смотрел Шарко в глаза.
— Не надо мне тут, Франк. Я же говорю, все в порядке. Я что, плохо работаю? Я что, облажался на вскрытии? Ты хочешь меня уволить из-за дела Барлуа? Нет.
Я был на дежурном посту, я усердно работал. Потому что, что бы ты ни думал, я справляюсь. Так что делай свою работу, дай мне делать мою, и все будет хорошо.
Он выпрямился, когда входная дверь хлопнула. На ресепшн появилась фигура. Это была девушка. Не дожидаясь своего начальника, Белланже решительно направился к ней. Она только что сняла шапку, обнажив короткие каштановые волосы, стриженные под каре. Ее длинное черное пальто ласкало ее ботинки Dr. Martens на толстой подошве. Ее лицо соответствовало ее одежде: вороньи глаза, тонкие прямые губы под маленьким прямым носом.
