– …надо сравнить размеры черепа.
Кейт вынула из широкого коричневого конверта рентгенографические снимки и вставила их в настенный экран.
– Это снимки черепа, сделанные всего за четыре месяца до исчезновения Саванны.
Я достала из сумки свои рентгенограммы и прикрепила их рядом с больничными снимками. Начав с костей лицевого черепа, прежде всего я сравнила форму лобных пазух. Эти пустые пространства над орбитами, хотя и отличаются размерами и структурой, столь же уникальны, как и отпечатки пальцев.
Лобные пазухи Саванны напоминали хохолок на голове какаду. Их конфигурация совпадала и на тех, и на других снимках. Крошечное отверстие от трепанационного сверла четко выделялось на каждом из них, его форма и расположение оказались одинаковы на снимках, сделанных при жизни и после смерти.
Не осталось ни капли сомнения в том, что обнаруженный в Сен-Базиле череп принадлежал Саванне-Клер Оспрей. Но можем ли мы утверждать, что этот череп и бедренные кости являются отсутствующими фрагментами обнаруженного в окрестностях Миртл-Бич скелета?
Накануне отъезда в Монреаль я отделила кусочек кости от диафиза одной из бедренных костей и извлекла коренной зуб из верхней челюсти. Я подумала, что секвенирование ДНК поможет подтвердить предполагаемую идентичность, если объявятся родственники или вдруг обнаружатся взятые при жизни образцы ткани или крови жертвы. И хотя пока не доставала насущная необходимость в анализе ДНК имеющихся у нас данных для идентификации костей из Монреаля, я взяла образцы с вполне определенной целью.
Воспользовавшись медицинской пилой, я отделила по двухсантиметровому кусочку от больших и малых берцовых костей, хранившихся на протяжении многих лету Кейт. Она молча наблюдала за тем, как циркулярное лезвие с визгом вонзается в усохшую кость, наполняя воздух белой пыльцой.
– Мало вероятности, что спустя столько лет в больнице сохранились анализы Саванны.
– Такое случается сплошь и рядом, – не согласилась я. Действительно, подобные случаи были. Желчные камни.
Мазки-отпечатки по Папаниколау. Мазки крови. И раньше образцы ДНК находили подчас в довольно странных местах.
– А что, если не осталось в живых ни одного родственника?
– Сравнив макромолекулы в костях из Миртл-Бич с фрагментами, обнаруженными в Сен-Базиль-ле-Гранд, мы хотя бы сможем установить, принадлежат ли все останки одному и тому же человеку. Если результат будет положительным, придется заняться главным образом находкой из Миртл-Бич, потому что с черепом из Монреаля уже все ясно. Но мне хотелось бы заполучить образцы ДНК.
– А если не удастся?
– У меня уже есть микроскопические препараты, полученные из бедренной кости, выкопанной в Сен-Базиле. По возвращении я сделаю то же самое с этими образцами, а потом исследую их под микроскопом большой мощности.
– Что тебе это даст?
– Прежде всего, выясним возраст. Я хочу посмотреть, совместимы ли они между собой. А также изучу во всех подробностях их микроструктуру, что может пригодиться в дальнейшем.
Был почти час дня, когда мы, наконец, снабдили бирками и пронумеровали все четыре образца, а Кейт заполнила необходимые бумаги о передаче. Мы решили, что стоит перекусить, прежде чем взяться за изучение дела. За чизбургерами и порцией картофеля фри в местном экспресс-кафе «Уэндиз» Кейт поведала мне о том, как разворачивались события накануне исчезновения Саванны Оспрей.
По словам родителей, неделя выдалась обычной. На плохое самочувствие Саванна не жаловалась. Все ее мысли были заняты предвкушением какого-то вечера в школе, хотя они не припоминали, какого именно. В день исчезновения она с утра немного позанималась, готовилась к экзамену по математике, но родители не заметили, чтобы она сильно волновалась по этому поводу. Часа в два Саванна сказала им, что идет за чем-то в аптеку, и ушла из дома. Больше они свою дочь не видели.
– По крайней мере, так выглядит папашина версия, – подытожила сказанное Кейт.
– В тот день он никуда не уезжал?
– Оставался дома часов до трех. В половине четвертого поехал за товаром в Уилмингтон, после чего отправился в Миртл-Бич. Наниматель подтвердил его слова. Дуэйн Оспрей слегка припозднился с доставкой, но сказал, что виноваты пробки на дороге.
– Вы смогли обыскать дом и грузовик?
– Нет. На Дуэйна ничего не было, так что ордер нам не светил.
– А мать?
– Брэнда? Та еще штучка.
Кейт откусила от бургера, затем аккуратно смахнула крошки с губ бумажной салфеткой.
– В тот день Брэнда работала. Кажется, убирала гостиничные номера. Она утверждает, что, вернувшись в пять часов вечера, не застала в доме ни души. Ей и в голову не приходило, что случилось что-то плохое, пока не стемнело, а Саванна так и не появилась, даже не позвонила. К полуночи мамочка заволновалась и пошла в полицию, где заявила об исчезновении дочери. – Она осушила одним глотком остатки кока-колы. – Брэнда сотрудничала с полицией дня два, а потом вдруг забрала заявление. Заявила, что дочь просто сбежала с друзьями. С той минуты с ней стало невозможно разговаривать. Уперлась как мул в свою версию и ни шагу в сторону. С нами связалось полицейское управление Шалотты. Именно местные полицейские затребовали в НКИЦ данные от врачей, лечивших Саванну, и от ее стоматолога. Обычно этим занимаются родители или опекун.
– Почему такая резкая перемена?
– Скорее всего, Дуэйн ее запугал.
– А что с ним потом произошло?
– Примерно годиков так через пять после исчезновения Саванны в Дуэйне, должно быть, проснулась жажда странствий. Он незамедлительно рванул на гору Чимни-Рок, чтобы отпраздновать День независимости на лоне природы в компании с корешами. На второй вечер пребывания там, изрядно набравшись, наш «Янки-Дудль влез в седло, принял вид походный» и махнул в город за пивом, слетел с автострады и загремел в каньон. Удар был так силен, что его выбросило наружу, а потом машина перевернулась и основательно припечатала его к земле. В общем, когда его нашли, голова Дуэйна превратилась в лепешку побольше запаски его тачки.
Кейт скомкала обертку от чизбургера, аккуратно положила ее в центр бумажной тарелки и отодвинулась от стола.
– Расследование почти заглохло, когда умер главный подозреваемый, – произнесла она, выбрасывая пустую посуду в контейнер для мусора.
Мы вышли из ресторана в небольшой внутренний дворик, где традиционным «Салют!» нас поприветствовал пожилой чернокожий мужчина в бейсбольной кепке с логотипом «Нью-Йорк янкиз». Он поливал цветы из садового шланга. Аромат влажной земли и петуний смешивался с запахом жира, доносящимся из кухни.
Полуденное солнце основательно нагрело бетон и нещадно припекало голову и плечи, пока мы шли через стоянку к машине Кейт. Уже в машине я спросила:
– А ты как полагаешь, он замешан? Она ответила не сразу.
– Я не знаю, Темпе. Не все так просто. – Я ждала, пока Кейт обдумывала дальнейшие слова. – Конечно, Дуэйн Оспрей – подлый, скользкий тип, да еще и к бутылке любил приложиться. Жизнь в Шалотте не для него, ему больше бы подошла роль местного дурачка в какой-нибудь глухой деревушке. Я имею в виду, что парень был попросту скудоумен. Как-то не верится, что он мог убить своего ребенка и избавиться от тела, перевезя его в другой город, а потом искусно замести следы. Да у него духу бы не хватило все это провернуть! Кроме того, в ту злосчастную для Саванны неделю в городе случилось еще кое-что.
– О чем ты?
– Каждый год в середине мая проводится широкомасштабное моторалли с конечным пунктом в Миртл-Бич. Это традиционный пробег, в котором участвуют местные южные отделения «Ангелов Ада». Впрочем, обычно к ним присоединяются еще и «Язычники». К моменту исчезновения Саванны городок наводнили байкеры всех сортов, от членов гангстерских группировок до мажоров.
– Мажоры? – У нас в Монреале это жаргонное словечко означало «алкаш».
– Богатенькие городские мальчики на мотоциклах. Как бы то ни было, мое расследование зашло в тупик. Начальство предположило, что именно байкеры причастны к исчезновению Саванны.
