а теперь – лишь его одного. В тихие сентябрьские субботы он мог слышать, как со стадиона университетской футбольной команды доносится оголтелый рев болельщиков.
Его сын, Захария Генри Нельсон, исчез семь лет назад. Его так и не нашли. Его спальня не изменилась: обои с бейсбольной тематикой, запыленные игрушки, засунутые под кровать носки – все только и ждет его возвращения.
Жизнь Люка изменилась в корне прохладным осенним вечером семь лет назад. Как бы жалко это ни звучало, у него не имелось причин не быть здесь, не принять поставленную перед ним задачу. Это давало его существованию небольшое, но жизненно важное чувство цели.
Он сидел на краю «Геспера», опустив ноги в море. Вода переливалась целым каскадом оттенков: чистый аквамарин, переходящий в более глубокие синие тона. Стайка оранжево-жемчужных рыбок оживленно вилась у покрытой водорослями цепи. У рыб были изогнутые серповидные челюсти. Они выглядели хищными – какие-то карликовые пираньи.
Эти рыбки напугали бы Зака. Были времена в жизни мальчика, когда он боялся всего. Например, пришельцев – после просмотра спилберговского «Инопланетянина», легионом американских детишек столь любимого. Люк вспомнил, как в пять лет Зак – ну, как и многие пятилетние дети, чего уж там, – стал бояться прячущегося в шкафу монстра-пришельца. Люк как-то раз распахнул дверцу шкафа сына и показал на спокойно висящие внутри вешалки.
– Видишь, Заки? – сказал он. – Никаких монстров. Ты в полной безопасности, клянусь. Инопланетян не существует. Все, что мы о них знаем, – одни небылицы.
– Они неболицые? Это как? – Зак перепугался еще сильнее.
Люк чуть не расхохотался, представив себе этих несуразных существ – жердеобразных «серых», у которых там, где полагалось иметься лицам, клубились в синеватом мареве белые облачка, – а потом призадумался: образ-то и впрямь жутковатый. Но уж в шкафу его сына таких чудовищ точно не водилось – это он видел собственными глазами.
– Не «неболицые», Зак. Небылицы. Выдумки. Твое воображение пугает тебя, вот и все, а на самом деле никаких неболицых нет. Монстры не реальны.
Но той ночью Зак прокрался в родительскую спальню и свернулся калачиком на полу.
– Что ты здесь делаешь, приятель?
– В моем шкафу сидят Неболицые, – прошептал Зак.
Люк встал и повел сына обратно в его комнату.
– Да нет здесь никого, глупыш. Никаких Неболицых. Я ведь тебе показал.
– Это было днем, – парировал Зак с глубокой тревогой. – Они прячутся от взрослых в это время. А сейчас ночь.
Но Люк был непреклонен.
– Я оставлю гореть свет в коридоре, приятель. Это все, что я могу сделать. Ты должен спать в своей кровати. Разве ты уже не большой мальчик?
Зак натянул одеяло до подбородка и несчастно кивнул.
Вернувшись в кровать, Эбби сказала:
– Зря ты с ним так, Люк. Заку можно бояться. Он ребенок. В этом доме не должно быть наказания за страх.
Люк знал, что она права. Твой ребенок не обязан тебе верностью или послушанием. Ты обязан своему ребенку любовью и пониманием, обязан безоговорочно, и, если ты любишь его достаточно сильно, в конце концов эта любовь может – лишь только может, не обязана – вернуться. Собственная мать Люка никогда не смотрела на вещи так. Она думала, что Люк и Клэй обязаны ей любовью, независимо от того, как она с ними обходилась.
Люк решительно встал с кровати и схватил свой ящик с инструментами. Он вернулся в комнату Зака и указал на шкаф.
– Так это здесь прячутся Неболицые, говоришь?
Зак уныло кивнул. Люк открыл ящик и вытащил детектор стоек; провел им по стенам шкафа и несколько раз постучал костяшками пальцев.
– Есть следы иноземной эктоплазмы, – сказал он тоном опытного подрядчика. – Слизь монстров, говоря простым языком. Как выглядят эти сосунки?
Зак сказал:
– Древние и сморщенные, как будто прожили миллион лет.
Короткие волоски встали дыбом на затылке у Люка. Что-то в том, как сын произнес это одно слово, древние, было пугающим. Он почти видел, как нечто морщинистое и долговязое высовывается из раскрытых дверей шкафа – неясно как помещающееся там, и все же как-то поместившееся, – и понял, что отделаться от этого образа просто так уже не получится.
Люк помял подбородок, устраивая хорошее представление.
– Неболицые, значит… О такой разновидности я не слышал. Впрочем, некоторые виды монстров действительно селятся в шкафах и подвалах. Обычно их приманивает сладкое – ты не хранишь ничего вкусненького в своем шкафу?
– Там я храню свои конфеты с Хеллоуина.
– Ну, тут-то и проблема кроется. Уверен, эти Неболицые не опасны – просто противны с виду. Но оставишь тут парочку конфет – и они позовут своих приятелей, и очень скоро весь шкаф ими будет кишмя кишеть.
– Пап, я этого не хочу.
– У меня есть хорошие и плохие новости, – сказал Люк. – Какие хочешь узнать сперва?
– Хорошие.
– Ага. Хорошие новости в том, что я могу избавиться от Неболицых. – Люк порылся в своем ящике с инструментами в поисках мешочка с мелким порошком. – Это – кардамон; он сделан из измельченных панцирей жуков-оленей. Используется в заклинаниях сдерживания монстров. – Люк насыпал порошка на пол, изобразив нечто вроде замочной скважины. – Это теперь ловушка, – сообщил он. – Неболицые будут бродить по этой тропинке, делающейся все уже и уже, пока – бац! – не застрянут. Круг замкнется, и они умрут от голода за ночь; они почернеют и станут твердыми, как камень. Теперь плохие новости, Зак. Ты должен вырвать один волос из своей головы, а это немного больно.
– Зачем?
– Волос будет приманкой для Неболицых.
Зак выдернул волосок. Люк положил его в середину «ловушки».
– Знаешь, что поможет? Что-нибудь сладкое. Почему бы тебе с мамой не сходить вниз и не взять немного шоколадных чипсов?
Пока их не было, Люк поспешил в свою спальню и схватил два мелких куска обсидиана – эти штуки он подобрал во время поездки на Гавайи много лет назад. Положив их в самую середину круга, он закрыл шкаф. Когда Зак вернулся, Люк разложил шоколадные чипсы по краю дверцы шкафа.
– Сладость выманит Неболицых из укрытия. Теперь, Зак, ловушка готова. Но если ты откроешь шкаф, заклинание будет разрушено. Поэтому не открывай его до завтрашнего утра. Обещаешь?
– Обещаю. Зуб даю!
– Хочешь сегодня поспать с нами?
Зак покачал головой и заверил:
– Нет, теперь все в порядке!
Когда Люк вернулся в спальню, Эбби поцеловала его с необычайным пылом. Его сон был глубок, безмятежен и приятен – в какой-то мере он чувствовал себя супергероем.
На следующее утро Зак распахнул шкаф.
– Ловушка сработала! – закричал он.
Он ворвался в их спальню, сжимая почерневших, окаменевших монстриков.
– Это кокон, – сказал Люк. –
