— О, ради бога, Люк…
— Тебе хорошо, Бев? Или тебе хочется, чтобы я сделал так?..
Люк чуть приподнял бедра, одновременно с этим положив большие ладони на лобок Беверли, и принялся круговыми движениями поглаживать его. Потом его руки заскользили по ее животу вверх к груди. Он нежно сжал ее соски кончиками пальцев. Беверли стояла на коленях, выгнув спину и упираясь руками в его бедра. Он принялся целовать ее шею, потом, ничего не говоря, подтолкнул партнершу вперед, и она, подчинившись, опустилась. Теперь выгибал спину он, а она лежала с закрытыми глазами, приоткрыв рот, всем своим существом ощущая каждый его толчок. Когда Люк, все еще оставаясь в ней, наклонился вперед и коснулся губами ее соска, Беверли почувствовала, что еще чуть-чуть, и наступающий оргазм поглотит ее целиком.
Люк скоро кончил, но оставался в ней еще несколько минут, двигаясь медленно, медленно возбуждая, словно дразня. Когда он наконец вышел из нее, Беверли почувствовала, как ей его не хватает, как ей хочется, чтобы эта сладкая пытка продолжалась вечно. Но ее ждала работа. Приподнявшись на локтях, она повернула голову и через плечо увидела улыбавшееся лицо Люка. Беверли вздохнула, улыбнувшись в ответ, спросила:
— Теперь что-нибудь поесть?
Продолжая улыбаться, Люк шлепнул ее по ягодице:
— А ты как думала?
Они перебрались за маленький кухонный столик, освещенный тусклыми неоновыми лампочками. Люк с аппетитом поглощал сандвич с помидорами и сыром, Беверли потягивала пиво из бутылки. Изредка поглядывая на Люка, она видела, что тот не спускает глаз с ее грудей, прикрытых полупрозрачным шелковым халатом. Ей всегда нравилось ловить на себе жадные похотливые взгляды. Начинать тревожиться надо, когда перестанут смотреть. Мужчины всегда смотрят на это, и Беверли предпочитала, чтобы смотрели на ее грудь, а не на сиськи потаскух.
— Ты сделал то, о чем я тебя просила?
Рот Люка был полон; жевал он, как всегда, методично и не спеша. Глядя на сандвич, постепенно исчезавший в его утробе, Беверли ощущала себя свидетелем не биологического, а геологического процесса. Сам же Люк с любопытством посмотрел на свою любовницу, и движение его челюстей замедлилось, но не прекратилось. Он проглотил последний кусок не потому, что полностью пережевал его, а потому, что Беверли ждала ответа.
— Пожар? В лаборатории «ПЭФ»? — спросил он.
Она кивнула, а он поджал губы и задумался. Прежде чем ответить, Люк достал из холодильника бутылку пива, открыл ее и, приложившись губами к холодному стеклу, выпил половину ее содержимого. Освежающая влага побежала по его горлу, заставляя адамово яблоко двигаться вверх-вниз при каждом глотке. Теперь он был готов говорить.
— А зачем тебе это знать?
Беверли не первый год была знакома с Люком, но его манеры отвечать вопросом на вопрос она никогда не понимала. Она всегда усматривала в этом что-то нехорошее — вот и сейчас она почувствовала в словах Люка отчуждение, даже некоторую враждебность. Обращаться к коллегам с просьбами, зачастую неофициально, — обычная практика. Такая взаимопомощь порой оказывалась куда более действенной, чем предписанные уставом методы сотрудничества. Так в чем же дело? Он и сам не раз обращался к ней за помощью, и Беверли не впервые доводилось просить его о том же.
— Возникли проблемы?
— Никаких. — Ответ Люка прозвучал весьма убедительно, но что-то в его голосе подсказывало Беверли, что это не совсем так.
Она улыбнулась, чуть подалась вперед, чтобы он смог полюбоваться ею в другом ракурсе, и лукаво произнесла:
— Ну и врун же ты!
Он лениво рассмеялся, и только теперь она заметила, что они разговаривают шепотом. Интересно почему. Может, дело в самой теме разговора?
— В какое же дерьмо ты вляпалась, Бев!
Эта фраза одновременно и удивила, и обидела Уортон. Она была лучшего мнения о Люке.
— Думаешь, я об этом не знаю? В чем же мне еще быть, если начальник у меня полный мудак, которому икается всякий раз, когда я вхожу в его кабинет, а мои коллеги — уроды, для которых лучшее место — толчок, а они еще смотрят на меня как на использованную подтирку. И это при том, что свою работу я выполняю куда лучше их всех, вместе взятых. Так что мне совершенно не нужно, чтобы ты напоминал мне, что я по уши в дерьме.
Он потрепал ее по щеке своей большой мягкой ладонью. На глаза Беверли невольно навернулись слезы, а в голове застучало: «Я не дам им сломить меня».
— Я на твоей стороне, Бев, — тихо, но твердо произнес Люк. — Тебе просто не повезло, я знаю.
Она прижала его ладонь к своему лицу, радуясь состоянию покоя, которое дарило это ни к чему не обязывавшее прикосновение. Одновременно с этим она что было сил сжала веки, чтобы не разреветься. Только сейчас Беверли осознала, сколь тяжелыми оказались для нее события последних дней.
— Просто я хотел сказать, что проблема может возникнуть, — пояснил Люк.
«Ну вот, прекрасно. Еще проблема», — подумала Беверли. Не открывая глаз, она спросила:
— И в чем там дело?
Он опустил руку, достал очередную бутылку пива и снова сел.
— Пожар произошел на Роуне, в маленькой лаборатории, принадлежавшей «Пел-Эбштейн». Роуна — это крошечный островок на северо-западе Шотландии. Несколько сотен жителей — рыбаки и пастухи овец.
— Ты говоришь, в маленькой лаборатории. Что значит «маленькой»?
Люк слегка улыбнулся:
— Очень, очень маленькой. Там работали всего шесть человек.
Беверли изумилась:
— Шесть? Всего-то?
— Ага. И место это весьма отдаленное. Это край света. Туда нужно добираться три часа на катере, да и то если удастся поймать катер из Аллапула. Аллапул — это почти на самом севере старого доброго Объединенного королевства.
Беверли попыталась сопоставить полученную информацию с уже известной.
— Выходит, эта лаборатория — частная собственность.
Люк кивнул:
— Так и есть. Можно заниматься чем угодно.
— Наверное, этим шестерым там было очень одиноко.
— Насколько я понимаю, жили они на квартирах у местных жителей неподалеку от лаборатории. Не думаю, что местные были им очень рады.
— И чем они занимались в этой глуши?
— Э-э, — многозначительно протянул Люк. — Вот это уже интересно. В рапорте местной полиции — на острове, кстати, нет ни одного полицейского, поэтому констебля вызывали специально, — так вот, в рапорте констебля говорится, что ребята занимались исследованиями вирусов, а в заключении страховой компании это называлось «проектированием биологических моделей».
— Или еще как-нибудь.
— Угу. — На этот раз Люк посмотрел на Беверли уже безо всякой улыбки, и она ответила таким же серьезным взглядом.
— Но вирусология — это ведь вирусы, верно?
— Что же еще!
Люк явно что-то недоговаривал, но наступившая пауза оказалась куда красноречивее любых слов. Первой нарушила молчание Беверли:
— Насморк, кашель, простуда и все такое?
Люк не отвечал, и Беверли не знала, как расценивать его молчание.
— И с чего начался пожар? — спросила она.
Люк все так же молча доедал сандвич. Только закончив жевать, он продолжил:
— Еще одна небольшая странность. В заключении страховщиков в качестве причины пожара указано короткое замыкание — лаборатория была очень старой, так что это неудивительно. Но в показаниях большинства свидетелей, записанных констеблем, присутствуют упоминания о какой-то драке.
— Драке?
— Между Тернером и лаборантом Карлосом Ариасом-Стеллой.
Знакомые имена.
— Синдром длительного сожительства?
Люк пожал плечами:
— Кто знает. Когда на четверых здоровых мужчин приходится всего две женщины…
— У тебя есть их имена? Всех шестерых?
Он ответил не сразу. Взяв со стола пустую тарелку, он поставил ее в раковину. Сразу видно, домашний мужчина, отметила про себя Беверли. Стоя в углу кухни, он сказал:
— Знаешь, у меня сложилось ощущение, что показания свидетелей кто-то слегка подредактировал.
