Сол пребывал в нерешительности. У него была возможность выстрелить. Отряд находился в пещере в нескольких сотнях метров от этого места. Фашистов поблизости не было, но, вместо того чтобы стрелять, он вышел навстречу тому немцу. Парень упал на колени в снег и начал плакать, с мольбой обращаясь к Солу на немецком языке. Тот обошел его сзади, так что ствол допотопного маузера оказался менее чем в трех футах от покрытого светлыми волосами затылка. Он вспомнил о рве – шевелящиеся белые тела и лейкопластырь на щеке сержанта вермахта, когда тот сел, свесив ноги в эту заполненную живыми и мертвыми людьми яму, чтобы устроить себе перекур.
Юноша продолжал плакать. Изморозь поблескивала на его длинных ресницах. Сол поднял маузер, отступил на шаг и сказал по-польски: «Иди». Не веря своим ушам, молодой немец оглянулся, пополз вперед, а потом поднялся на ноги и заковылял прочь по просеке.
На следующий день, когда партизанская группа переместилась к югу, они наткнулись на его окоченевший труп, лежавший в ручье лицом вниз. В тот же вечер Сол пошел к Гриншпану и попросил перевести его в помощники к доктору Ячику. Командир отряда долго смотрел на него, прежде чем ответить. Отряд не мог позволить себе роскошь содержать евреев, которые не хотели или не могли убивать немцев, но Гриншпан знал, что Сол прошел Хелмно и Собибор. И он дал согласие.
Сол снова участвовал в военных действиях в 1948, 1956, 1967 и в течение нескольких часов в 1973 году, и каждый раз исполнял лишь обязанности медика. Кроме тех нескольких жутких часов, когда оберст заставлял его преследовать старика-генерала, он никогда в своей жизни не сталкивался с ситуацией, где ему нужно было убить другого человека…
Сол лежал на животе в мягкой ложбине, усыпанной нагретой солнцем хвоей, и смотрел на часы. Вертолет наконец приземлился в неудобном месте на дальнем участке холма, так что обзор был частично скрыт полицейской машиной. Винтовка шерифа оказалась старой – с деревянным ложем, со щелевым прицелом. Сол пожалел, что у него нет оптического прицела. Все складывалось не так, как учил Джек Коэн, – в руках у него было чужое оружие, из которого он никогда не стрелял, поле обзора заслоняли помехи, пути к отступлению не было.
Но тут Сол вспомнил об Ароне, Деборе и близнецах и загнал патрон в ствол.
Первым из вертолета вышел пилот и неторопливым шагом направился к ближайшим кустам. Это оказалось для Сола неожиданностью и встревожило его. Человек, оставшийся в кабине, держал в руках автоматическую винтовку, на нем были темные очки, кепка с длинным козырьком и громоздкий бронежилет. С расстояния в шестьдесят ярдов и при косых лучах заходящего солнца Сол не мог с уверенностью сказать, что это Ричард Хейнс. Внезапный приступ тошноты вместе с пугающим чувством, что он делает что-то не так, вновь накатил на него. Когда он забирал из полицейской машины винтовку, то слышал по радиосвязи голос Хейнса, тот обращался к какому-то Свенсону. Нет, конечно, это должен быть Хейнс. Значит, единственное, что оставалось фэбээровцу, – это сидеть и ждать подкрепления.
Сол положил мегафон слева от себя и снова посмотрел в прицел винтовки. Мужчина в бронежилете выскочил из вертолета и, пригнувшись, бросился под прикрытие полицейской машины. Сол не слишком отчетливо различил его, но он успел заметить мощную челюсть и аккуратно подстриженные волосы, выглядывавшие из-под кепки. Конечно, это не кто иной, как Ричард Хейнс.
– Где он? – прошептала Натали.
– За фургоном, – так же шепотом ответил Сол. – У него винтовка. Не высовывайся.
Пилот что-то спросил и, видимо получив разрешение, неторопливо двинулся в сторону вертолета. Пятью секундами позже агент направился туда же маленькими перебежками.
– Хейнс! – крикнул в мегафон Сол, и Натали вздрогнула от громкого звука, эхом отразившегося от противоположного склона.
Пилот бросился обратно под укрытие кустов, а человек в бронежилете развернулся, опустился на одно колено и начал поливать склон автоматным огнем. Из-за расстояния хлопки выстрелов казались Солу какими-то игрушечными и несерьезными. Одна пуля просвистела сквозь ветви футах в восьми-девяти над их головами. Сол прижал к щеке винтовку, прицелился и выстрелил. Отдача оказалась неожиданно сильной, приклад больно ударил его в плечо. Хейнс продолжал стрелять. Две пули отскочили от валуна прямо перед Солом, а еще одна вгрызлась в поваленное дерево с таким звуком, который обычно издает топор, когда рубят полено. Сол пожалел, что не завел шерифа в лес поглубже.
Он увидел, как от его выстрела взметнулся фонтан из хвои чуть левее Хейнса, и переместил винтовку правее, одновременно заметив боковым зрением, что пилот бежит в сторону деревьев. Следующая очередь прошлась по валуну, за которым, свернувшись, лежала Натали, и тут стрельба резко оборвалась. Припавший на колено человек отбросил в сторону прямоугольную обойму и начал доставать из кармана следующую. Сол прицелился и выстрелил.
Хейнс отшатнулся, словно его дернули за невидимый поводок, очки и кепка слетели, и он рухнул на спину, раскинув ноги.
Наступившая тишина была оглушающей. Натали высунулась из укрытия, хватая ртом воздух.
– О господи, – прошептала она.
– С тобой все в порядке? – спросил Сол.
– Да.
– Оставайся на месте.
– Ни за что, – категорично ответила она, поднимаясь на ноги.
Медленно они стали спускаться по склону. Они прошли уже сорок футов, когда Хейнс перекатился на живот, поднялся на колени, схватил винтовку и бросился к дальнему краю опушки. Сол выстрелил, но промахнулся.
– Черт! Сюда! – Он толкнул Натали влево, в густые заросли кустарника.
– Сейчас подойдут остальные, – задыхаясь, прошептала она.
– Да, – кивнул он. – Будем двигаться осторожно, от дерева к дереву.
У подножия холма склон был не таким заросшим. Сол гадал, вооружен ли пилот.
Оставаясь под прикрытием деревьев и стараясь держаться подальше от края просеки, они добрались до того места, где Хейнс скрылся в лесу. Сол жестом показал Натали, чтобы она остановилась за кустами, а сам, глядя по сторонам, двинулся дальше. Патроны позвякивали в карманах его спортивной куртки. Под деревьями уже становилось темно, тучи комаров облепили потное лицо Сола. Ему казалось, что прошло уже много часов с тех пор, как приземлился вертолет, но оказалось – всего шесть минут.
Косой солнечный луч упал вдруг на что-то яркое и блестящее на фоне темной хвои. Сол опустился на колени и пополз вперед. Затем остановился, перекинул винтовку в левую руку и нащупал правой мокрое кровавое пятно. Алая дорожка вела в гущу деревьев.
Он попятился, и тут слева от него раздалась автоматная очередь. Теперь она вовсе не казалась игрушечной. Это была безумная беспорядочная стрельба. Он вжался щекой в землю и попытался слиться с ней, в то время как пули срезали ветви над его головой, впивались в стволы деревьев и со свистом улетали обратно на просеку. По крайней мере дважды до него донеслись металлические звуки, но он не стал поднимать голову и смотреть, которая из машин подбита.
И тут Сол услышал дикий крик, переходивший в вопль. Он вскочил и бросился влево, подхватив на бегу сбитые веткой очки, пока чуть не перелетел через Натали, которая сидела, прижавшись к гнилому пню. Он упал на землю рядом с ней:
– С тобой все в порядке?
– Да. – Она указала револьвером по направлению к густым зарослям молодых сосен, где склон холма переходил в овраг. – Шум доносился оттуда. Он стрелял не в нас.
Сол осмотрел свои очки и проверил карманы куртки – убедиться, что револьвер и патроны на месте. Локти его были испачканы грязью.
– Пошли, – скомандовал он.
Они поползли вперед на расстоянии три ярда друг от друга и вскоре наткнулись на ручей, выбегавший из оврага. Его плотно окружали молодые побеги елей, низкорослые березы и папоротник. Здесь-то Натали и обнаружила пилота. Тело его было разрезано почти пополам автоматной очередью, он судорожно обхватил руками серовато-белые кишки, вылезшие из живота, будто пытался заправить их обратно. Голова мужчины запрокинулась, рот широко раскрылся в оборвавшемся крике, затянутые пленкой глаза были устремлены в клочок синего неба, видневшегося меж ветвей.
