Джеймсон уловил самую суть.
– Вы играете в азартные игры.
– А разве не все играют? – отозвался Иен. – Но да, я профессиональный игрок в покер. Я познакомился с твоей матерью в Лас-Вегасе в том же году, когда выиграл престижный международный титул. Честно говоря, моя семья предпочла бы, чтобы я выбрал себе более презентабельное занятие – шахматы например, а еще лучше финансы. Но я довольно хорош в том, что делаю, и мне не приходится пить из семейной чаши, так что их предпочтения – моего отца и старшего брата – не имеют никакого значения.
Иен легонько побарабанил пальцами по столешнице.
– В большинстве случаев.
«Так у тебя есть братья?» – подумал Джеймсон, но вслух не сказал, а заметил:
– Они ничего обо мне не знают. – Джеймсон изучал лицо Иена. – Ваша семья.
Все начинают выдавать себя. Главное – правильно улучить момент.
– Это был не вопрос, – ответил Иен, не меняя выражения лица. Вот и подсказка. У этого человека была тысяча разных способов показать, что для него жизнь и люди не что иное, как забава. Тысячи способов – и он только что остановился на одном.
– Не вопрос, – согласился Джеймсон, – но я получил свой ответ.
Иен Джонстон-Джеймсон любил выигрывать. Мнение членов его семьи в большинстве случаев ничего для него не значило. И они ничего не знали о том, что у него есть незаконнорожденный сын.
– Если что, – сказал Иен, – прошло несколько лет, прежде чем я сам узнал, поэтому, э-э-э…
Он пожал плечами, словно говоря: «Не было смысла им рассказывать».
Джеймсон не позволил его словам задеть его за живое. У него остался один вопрос. Стоило бы попытаться выяснить как можно больше информации. Какой номер мобильного вашего старшего брата? Как напрямую связаться с вашим отцом? Какой вопрос, как вы надеетесь, я вам не задам?
Но Джеймсон был не тем Хоторном, который славился разумными поступками. Он всегда шел на риск. Полагался на интуицию. «Возможно, это наш первый и последний разговор».
– Вы ходите во сне?
Дурацкий вопрос, да и несложный, на него можно ответить односложно.
– Нет.
На мгновение показалось, что Иен Джонстон-Джеймсон немного растерял свое высокомерие.
– А я ходил, – тихо сказал Джеймсон, – когда был маленьким.
Он повел плечом так же небрежно, как и Иен.
– Три вопроса, три ответа. Ваша очередь.
– Как я уже сказал, мне нужно кое о чем тебя попросить, а ты… – казалось, Иен знал, о чем говорил, – что ж, я рассчитываю, что ты сочтешь мое предложение заманчивым.
– Хоторнов не так уж легко заманить, – ответил Джеймсон.
– То, что я хочу от тебя, не имеет никакого отношения к тому, что ты Хоторн, но во многом связано с тем, что ты мой сын.
Он впервые сказал это. Джеймсон впервые услышал, как кто-то говорит ему эти слова. «Ты мой сын».
Очко в пользу Иена.
– Мне нужен игрок, – продолжал мужчина, – умный и хитрый, безжалостный, но не грубый. Тот, кто способен просчитывать вероятности, пренебрегать ими, читать людей, блефовать и – несмотря ни на что – выходить победителем.
– И тем не менее сами вы играть не будете, – заметил Джеймсон с усмешкой.
И вот опять – еще одна подсказка. Очко в пользу Джеймсона.
– Меня попросили не вторгаться на определенную священную территорию. – Иену удалось превратить это признание в очередную насмешку. – Мое присутствие временно нежелательно.
Джеймсон перевел:
– Вас исключили.
Но откуда?
– Начните с самого начала и расскажите мне все. Если я пойму, что вы что-то от меня утаиваете, – а я пойму, – тогда мой ответ на вашу просьбу будет отрицательным. Ясно?
– Как божий день. – Иен облокотился на блестящую черную столешницу. – В Лондоне существует организация, название которой никто никогда не произносит вслух. Назови его – и в твоей жизни начнется очень черная полоса с подачи самых влиятельных людей страны. Аристократы, политики, чрезвычайно богатые…
Иен довольно долго изучал Джеймсона, чтобы убедиться, что его действительно слушают, затем развернулся, открыл черный навесной шкафчик и вытащил оттуда два стакана для виски из резного хрусталя. Он поставил их на кухонный остров, но бутылку не достал.
– Клуб, о котором идет речь, – сказал Иен, – называется «Милость дьявола».
Название запало в душу Джеймсона, отпечаталось в его сознании, маня его словно знак, запрещающий проход дальше.
– «Милость» была основана в период регентства, но в то время как другие элитные игорные дома того времени стремились к славе, «Милость» была организацией другого рода, тайным обществом. – Иен рассеянно провел пальцем по ободку одного из хрустальных стаканов, не сводя взгляда с Джеймсона. – В исторических книгах не найти упоминания про «Милость дьявола». У нее не было взлетов и падений, как у Крокфордского клуба, она не конкурировала со знаменитыми джентльменскими клубами типа «Уайтс» [15]. С самого начала «Милость» действовала втайне и была основана кем-то настолько влиятельным в высшем обществе, что даже слухов о ее существовании вполне достаточно, чтобы любой был готов отдать все на свете, лишь бы получить в ней членство.
В те дни место расположения клуба часто менялось, но роскошь, близость к власти, вызов – ничто не могло сравниться с «Милостью». – Глаза Иена горели. – И сейчас не сравнится.
Джеймсон ничего не знал ни про Крокфордский клуб, ни про «Уайтс», ни про период регентства, но подтекст был ему знаком. Власть. Исключительность. Тайны. Игры.
– Ничто с ней не сравнится, – повторил Джеймсон, мысли в его голове кружились. – И вас исключили. Название клуба никогда не должно произноситься вслух, и тем не менее сейчас вы рассказали мне его историю.
– Я кое-что потерял за столами «Милости». – Взгляд Иена потускнел. – Вантидж – дом предков моей матери. Она оставила его мне в обход других братьев, и теперь мне нужно выиграть его обратно. Вернее, мне нужно, чтобы ты выиграл его обратно для меня.
– Но с чего мне помогать вам? – спросил Джеймсон вкрадчивым голосом. Этот мужчина чужой для него, их ничего не связывает.
– И правда, с чего? – Иен подошел к другим шкафчикам и вытащил бутылку скотча. Плеснув в каждый стакан немного виски, он толкнул один по черному граниту в сторону Джеймсона.
Отец года.
– На всей планете есть всего несколько человек, которые могли бы сделать то, о чем я тебя прошу, – возбужденно заговорил Иен. – Мне известно только об одном случае за двести лет, когда была выдвинута кандидатура на вступление в «Милость» и ее одобрили. А членство в клубе – это только первый шаг к возвращению Вантиджа. Так зачем мне тешить себя надеждой, что ты согласишься?
Иен поднял свой стакан.
– А затем, что ты любишь, когда тебе бросают вызов. Ты любишь играть. Ты любишь выигрывать. Но, какой бы ни была победа, – Иен Джонстон-Джеймсон поднес стакан к губам, порочный блеск в его глазах был слишком знаком Джеймсону, – тебе всегда мало.
Глава 8
Джеймсон
Джеймсон отказался и ушел. Но даже спустя несколько часов слова Иена по-прежнему преследовали его: «Ты любишь, когда тебе бросают вызов. Ты любишь играть. Ты любишь выигрывать. Но какой бы ни была победа, тебе всегда мало».
Джеймсон смотрел в ночь. В крышах есть что-то особенное. И не только из-за высоты или из-за того, что чувствуешь, когда подходишь к самому краю, а еще что ты видишь все и при этом совершенно один.
– Знаешь, я ведь не владею всем зданием, – раздался за его спиной голос Эйвери. – Уверена, крыша принадлежит кому-то другому. Нас могут арестовать за незаконное проникновение.
– Говорит девчонка, которой всегда удается ускользнуть до приезда полиции, – заметил Джеймсон и повернул голову, когда она вышла из тени.
– У меня есть чувство самосохранения. – Эйвери встала рядом с ним на краю крыши. – А вот ты так и не научился держаться подальше от неприятностей.
