мне приходится прикасаться к другим. И эта сила быстро исчезает, а то я заставила бы Люмоса принести мешок золота.
– Откуда ты, Ния?
– С фермы в Лауроне.
Лаурон – деревушка в Броселианде милях в сорока от замка Оберона. Настолько крошечная, что Талан наверняка не знает никого из местных. И, что важнее, в ней живет брат Кадока, и воспоминания Кадока о недавней поездке туда еще свежи в моей памяти.
Талан по-прежнему вжимает меня в стену:
– Да неужели?.. Я как-то охотился в тех краях. Вечером на городской площади устроили праздник. Помню, подавали жареного дикого кабана. Но вот тебя я не помню. Хотя, осмелюсь заметить, я не забыл бы такое личико.
Во время приезда Кадока его брат без умолку болтал про ужин с принцем.
– Ну конечно, я там была. Может, вы не всех запомнили… Праздник устроили ближе к вечеру. И мы приготовили не кабана, а оленя, которого вы подстрелили. Для приправы я собрала травы в нашем садике. Мне просто не нравится быть на виду, только и всего. Теперь вы довольны? Можно я пойду?
Принц долго смотрит на меня. Я остро ощущаю его прикосновение, тепло его рук, проникающее сквозь ткань платья и согревающее горло. Наконец Талан кивает и отпускает меня.
Я выдержала испытание. Принц поверил мне.
– Почему никто до сих пор не слышал о тебе? – спрашивает он. – О фейри, обладающей изначальной силой? Королю это наверняка было бы интересно.
– Внимание сильных мира сего не всегда хорошо для такой простолюдинки, как я.
– Любопытно… Думаешь, король может что-то сделать с тобой, если ему станет известно о твоих способностях? – Его глубокий, сочный голос отдается у меня в груди.
– Может, и так. Да и кто знает его советников?
– Сущая правда. Или его кровожадного сына… – Он отступает на шаг. – Что ж, Ния, у меня есть и хорошие новости, и плохие.
Я постепенно выдыхаю:
– Да?
– Начну с плохих. Боюсь, сегодня вечером ты не увидишь Люмоса. Он пообещал деньги другой женщине. Точнее, сейчас он нагибает другую женщину, которой пообещал деньги.
Я открываю рот в притворном ужасе:
– Так вот чего он от меня хотел?
– А хорошая новость – та, что я могу оплатить твою аренду. – Лицо Талана внезапно преображается, когда он обезоруживающе улыбается мне. Принц потрясающе красив, и я почти забываю, какое он чудовище. – Я буду рад оплачивать аренду для своей главной любовницы. Для официальной фаворитки, куртизанки. Для тебя.
Я смотрю на него в упор:
– Вы о чем?
Его глаза вспыхивают:
– Все очень просто. Мне нужна любовница. И тут появляешься ты…
Он нависает надо мной, и тут до меня доходит. Кадок был прав: Талан совершенно безумен.
– Я не собираюсь становиться вашей любовницей. Вы, наверное, шутите.
– Похоже, это судьба, Ния. Ты пробралась в замок как раз вовремя. Потому что я по-настоящему наслаждался жизнью в человеческом мире в своем замке Шато де Рев, а потом мне приказали вернуться сюда. Отец требует, чтобы я женился на графине Арвенне де Босклер из рода Валь-Сан-Ретур. Она из богатой семьи, а наша казна после вторжения во Францию опустела. Мы без гроша. Графиня – решение всех проблем, но я не хочу на ней жениться.
– Почему не хотите?
Он прищуривается:
– Разве я похож на того, кто готов жениться? Я не желаю жить в этом мрачном замке. Мое место в Шато де Рев, там я наслаждаюсь жизнью с кем захочу. Но если я публично представлю новую любовницу, это настолько унизит графиню, что свадьбу отложат. На самом деле в Корбинелле это давняя традиция, у отца было много фавориток. Многие уже умерли… – Талан пожимает плечами. – Появление новой любовницы вызовет скандал, и этого хватит, чтобы свадьба оказалась под вопросом. Семья графини не захочет, чтобы их дочь выходила замуж, когда я публично возвеличил шлюху, да еще столь низкого происхождения. Ты – решение всех моих проблем.
Я смотрю на него, тяжело дыша. Господи, он и правда ублюдок… Но это не всё.
– Вы что-то недоговариваете. У вас полно желающих стать вашей шлюхой. Почему я?
Принц скучающе опускает темные глаза, вертя на пальце одно из своих колец.
– Что за чудесный подарок… Девушка с фермы, которую здесь никто не знает, обладает силой, о которой никто не подозревает. Силой, которую я смогу использовать в своих интересах. – Он снова поднимает глаза и пристально смотрит на меня. – Подозреваю, ты мало смыслишь в придворной жизни, но главная фаворитка может иметь значительное влияние. Не то чтобы оно у тебя действительно будет, но через тебя я смогу влиять на других, что весьма привлекает. К тому же это гораздо лучше, чем копаться в грязи в поисках полусгнившей картошки, не так ли?
Мало того что я ненавижу принца, после того, что они сделали с Рафаэлем, мне вряд ли удастся скрыть эту ненависть.
Впрочем, пока мне так и не удалось ее скрыть, а инстинкт подсказывает, что такая реакция заинтриговала Талана. Он привык, что все с восторгом принимают его предложения, и отказ может поднять меня в его глазах.
– Я не собираюсь быть вашей любовницей, найдите кого-нибудь другого. Все знают, какой вы жестокий, и сейчас я сама убедилась в этом. Да пусть меня лучше сожгут на глазах всего двора, чем я стану шлюхой развратного принца.
Его губы кривятся в мрачной улыбке:
– Славная идея… Вполне возможный вариант, если ослушаешься. Что предпочтешь, Ния: остаться живой в качестве моей любовницы или сгореть заживо?
Он смотрит на меня, не шелохнувшись, его взгляд колет словно острие ножа. Вряд ли Талан ожидал отказа, который возбудил в нем и любопытство, и гнев.
– Если я стану вашей любовницей, это меня опозорит.
Он резко вздыхает:
– Какой еще позор? Для такой маленькой деревенщины из жалких крестьян, как ты, трахаться с принцем – величайшее наслаждение и честь, на которую ты не смела и надеяться. Но я даже не приказываю тебе по-настоящему становиться моей любовницей. Просто притворись. А взамен взлетишь гораздо выше положения, уготованного тебе богами. Любовница самого принца… Ты будешь близка к трону, к истинной власти. Нужно только исполнять все, что я велю.
Его низкий голос рокочет, сливаясь с раскатами грома. У меня перехватывает дыхание. Заносчивость этого парня изумляет.
– Может, я и окажусь близко к власти, но власти-то у меня не будет. Вот так подарочек…
– Нет, власти не будет. Но будет больше возможностей, чем сейчас. И я получу то, что мне нужно, – власть над отцом. В политике, как, вероятно, и в остальном, от
