Из-за увеличившегося расстояния голос Джексона был едва слышен. Зубатка начал гадать, куда это они направляются.
– Мы вернемся позднее, – ответил Джексон. – Не горячись. Не высовывайся.
– Черт, – выругался Зубатка, – вы, значит, едете кататься, а мне сидеть здесь?
– Право старшинства, приятель. – Голос Джексона был уже еле слышен. – Я вступил в братство Кирпичного завода, когда ты еще сидел в штанах своего папаши. Не высовывайся, братишка.
– Пошел к черту.
Зубатка подождал, но ответа не последовало, и он понял, что они выехали за пределы слышимости. Он положил передатчик в карман и бесшумно двинулся обратно к своему укромному месту, вглядываясь в каждую тень, дабы удостовериться, что больше никаких военных сил мадам Вуду не выслала.
Он просидел между мусорными баками и старым забором почти десять минут, вспоминая в подробностях одну из своих любимых сцен с Белиндой в постели отеля «Челтен», когда за его спиной что-то хрустнуло. Зубатка мгновенно вскочил, на ходу раскрывая лезвие стилета. Стоявший сзади человек казался ненастоящим – слишком огромным и без единого волоса на голове.
Одним взмахом своей мощной ладони Калли выбил нож из руки парня, затем правой рукой схватил худого негра за горло и поднял его в воздух.
Зубатка задохнулся, перед глазами у него все поплыло, но, даже находясь в тисках этой массивной туши, оторвавшей его от земли, он умудрился дважды лягнуть Калли в пах и так ударить по ушам лысого ублюдка, что у того могли лопнуть барабанные перепонки. Однако чудовище даже не поморщилось. Зубатка потянулся пальцами к его глазам, но огромные руки на его горле сомкнулись еще плотнее, а потом раздался громкий хруст ломающихся позвонков.
Великан бросил бьющегося в агонии негра на землю и с безучастным видом стал наблюдать за ним. Агония длилась почти три минуты, сломанная шея перекрыла доступ воздуха в легкие. В конце концов Калли пришлось наступить своим массивным ботинком на сотрясающееся и мечущееся тело. Затем он достал нож и произвел несколько экспериментов. Убедившись, что чернокожий действительно мертв, он зашел за угол, поднял бесчувственное тело Говарда и без всяких усилий перенес обоих через улицу в дом, где со второго этажа продолжал струиться слабый зеленоватый свет.
* * *
Когда Джексон с Натали были на полпути к мысу Плезант, дождь начался снова. Джексон попытался связаться с Зубаткой, но гроза и расстояние в десять миль не позволили это сделать.
– Как ты думаешь, с ним все будет в порядке? – спросила Натали.
Сев в машину, она тут же сняла с себя пояс со взрывчаткой, но датчики, которые должны были подать сигнал тревоги при первом же появлении тета-ритма, оставила. Однако Натали сомневалась, что они понадобятся, – вряд ли Мелани захочет в такой момент бросать вызов Нине. Не подписала ли она сама себе смертный приговор, признавшись в том, что не является Нининой пешкой?
– С Зубаткой? – переспросил Джексон. – Он побывал не в одной переделке. К тому же он не дурак. Кто-то же должен наблюдать, чтобы старуха за это время не удрала. – Он внимательно посмотрел на Натали; дворники монотонно шуршали по залитому дождем ветровому стеклу. – У нас что, изменились планы?
Она кивнула.
Джексон пожевал зубочистку.
– Ты собираешься на остров?
– Откуда ты знаешь? – выдохнула Натали.
– Сегодня днем ты звонила одному пилоту и предупреждала, что для него может найтись дело.
– Да, – призналась она, – но тогда я думала о завтрашнем дне, когда все будет уже позади.
– А ты уверена, что завтра все будет позади, Натали?
Девушка смотрела прямо перед собой через мокрое стекло.
– Да, я уверена! – решительно ответила она.
* * *
Дэрил Микс стоял в кухне своего трейлера, закутавшись в синий халат, и, прищурившись, смотрел на двух вымокших гостей.
– А откуда мне знать, что вы не какие-нибудь террористы, пытающиеся втянуть меня в свою безумную затею? – осведомился он.
– Поверь мне на слово, – ответила Натали. – Барент и его группа захватили моего друга Сола, и я хочу вызволить его.
Микс почесал седую щетину:
– Кстати, по дороге сюда никто из вас двоих не заметил, что там льет как из ведра и условия просто штормовые?
– Да, – кивнул Джексон, – мы заметили.
– И вы по-прежнему хотите оплатить полет на самолете?
– Хотим, – сказала Натали.
– Не знаю, каковы расценки для такой экскурсии, – бросил Микс, открывая банку с пивом.
Натали достала из-под свитера толстый конверт и положила его на кухонный стол. Микс заглянул внутрь, кивнул и отхлебнул пива.
– Здесь двадцать одна тысяча триста семьдесят пять долларов, – сообщила она.
Микс почесал в затылке.
– Разбила по такому случаю свинью-копилку палестинского Фронта национального освобождения, а? – ухмыльнулся он и сделал еще один большой глоток. – Хотя какого черта! Отличная ночка для полета. Подождите здесь, пока я не переоденусь. Наливайте себе пиво, если у вас в КГБ это не запрещено.
* * *
Дождь лил не переставая, скрывая из виду маленький ангар, освещенный прожекторами.
– Я тоже лечу, – сказал Джексон.
– Нет. – Натали, поглощенная своими мыслями, покачала головой.
– Черта с два! – прорычал Джексон и поднял тяжелую черную сумку, захваченную им из машины. – У меня плазма, морфий, бинты… полная аптечка. Что будет, если ты найдешь его, а человеку нужен врач? Ты подумала об этом? Или ты хочешь, чтобы он умер от потери крови на обратном пути?
– Хорошо, – согласилась Натали.
– Готов! – крикнул Микс из ангара. На нем была синяя кепка с вышитой белыми нитками надписью «Киты Йокогамы», древняя кожаная куртка, джинсы и зеленые кроссовки. На ремне висела кобура, из которой выглядывала инкрустированная рукоять «смит-вессона» тридцать восьмого калибра. – Только два требования! – заявил он. – Первое: если я говорю, что сесть невозможно, значит это действительно так. Тогда я оставляю себе треть ваших денег. И второе: больше не вытаскивайте свой злосчастный кольт, если не собираетесь им пользоваться. Советую вообще не решать со мной вопросы таким образом, не то придется вам плыть всю дорогу назад, понятно?
Джексон и Натали согласно кивнули.
* * *
Натали однажды каталась с отцом на «американских горках», и у нее хватило ума больше никогда этого не делать. Но их полет оказался в тысячу раз хуже.
Маленькая кабина «сессны» запотела, по ветровому стеклу струился настоящий водопад. Натали не могла даже точно сказать, когда они взлетели, разве что скачки и прыжки стали резче, а заносы – круче. Лицо Микса, освещенное снизу красноватыми огоньками приборной доски, приобрело одновременно какие-то оттенки дьявольщины и слабоумия. Натали не сомневалась, что ее лицо выглядит не лучше от ужаса, который она испытывала. Джексон время от времени ругался, когда его подбрасывало вверх, а потом опять наступала тишина, если не считать воя ветра, грохота дождя, скрежета измученных механизмов, раскатов грома и жалостного тарахтения двигателя.
– Пока неплохо, – заметил Микс. – Подняться над этой стихией нам не удастся, но мы оставим ее позади, когда доберемся до Сапело. Все идет как надо. – Он повернулся к Джексону и осведомился: – Вьетнам?
– Да.
– Морская пехота?
– Врач из Сто первого.
– Когда демобилизовался?
– Не демобилизовался. Нас с двумя братишками выперли, когда южновьетнамский союзничек подорвался на собственной мине после того, как мы накурились.
– А те двое?
– Прибыли домой в полиэтиленовых мешках. А мне дали еще одну ленточку, как раз вовремя, чтобы я успел проголосовать за Никсона.
– И ты проголосовал?
– Черта с два, – засмеялся Джексон.
– Да, я тоже не припомню, чтобы получал что-нибудь стоящее от политиков, – отозвался Микс.
Салон «сессны» внезапно осветило вспышкой молнии, словно прорезавшей крыло самолета. В то же мгновение порыв шквального ветра попытался перевернуть их, и они начали падать, пролетев едва ли не вертикально вниз футов двести, как сорвавшийся с троса лифт. Микс поправил что-то у себя над головой и постучал по прибору, в котором метался черно-белый шарик.
